Зимин уходит в бурный припев, и я теряю интерес ко всему остальному. Однако зря. Потому что через несколько секунд мне на ключицы ложится крепкая мужская рука, обхватывая и прижимая к твёрдой груди. Вяземский снова за моей спиной.
— Почему ты не пьёшь, Анжелика? Это как-то связано со страхом. Что случилось?
— Не твоё дело, — уже не дёргаюсь, но в груди вдруг начинает гореть. Про свою семью я ему душу изливать, конечно, не собираюсь.
— А если моё? Ты что-то едва не натворила под алкоголем? Тебя пытались обидеть?
— О, ты серьёзно? — резко сбрасываю его руку и разворачиваюсь. Игнорирую недовольные взгляды в нашу сторону. — Ты, Кирилл! Ты меня обидел! Столько раз, что на пальцах обеих рук и ног не пересчитать! Сначала твои шестёрки едва не пристрелили меня в баре! Потом ты запер меня в своём доме, держа едва ли не на коврике у двери!
Я выпаливаю это так резко, так откровенно и неожиданно для себя самой, швыряю ему эти обвинения в лицо с таким остервенением, что тут же захлопываю рот, сама не понимая, что меня больше всего шокирует — то, что я взорвалась этим потоком слов и теперь силюсь сдержать глупые слёзы, или то, что назвала его по имени и посмотрела в глаза… не как обычно. Иначе. Не могу объяснить, как именно иначе, но иначе!
И он тоже сейчас удивляет меня. Молчит в ответ и просто смотрит. Тоже иначе! Без презрения, превосходства и барского ебучего величия.
Музыка сзади взрывается, МаЗ тянет вокал, а толпа приходит в дикий восторг. И только мы с Вяземский испепеляем друг друга горящими взглядами. А потом я забираю у него из рук бокал и залпом до дна выпиваю коктейль.
* речь о выдуманной музыкальной группе, фронтмен которой является главным героем моей книги “Ты не сбежишь”.
!!! И напоминаю, мои дорогие, история Матвея Зимина из "Тотема" и той плачущей рыжули уже стартовала! Приходите!
50
Вкус у коктейля сладкий, но с горчинкой. Совсем не такой, как у самогона, который я когда-то глотнула из стакана, забытого отцом на столе. У меня был жуткий насморк, а я хотела пить и не учуяла запах. Сделала всего глоток и мне казалось, что пищевод сейчас сгорит. Меня вывернуло тогда моментально, а мерзкий привкус стоял во рту даже когда я выпила пол литра воды и пожевала лавровый лист.
Этот же коктейль имел приятный вкус и аромат, не жёг язык, не бил неприятно в нос, хотя сути это не меняло.
Я резко выдыхаю и возвращаю Вяземскому пустой бокал. Он стоит, вскинув брови, и смотрит на меня с интересом, чуть склонив голову. Я же, не подарив ему больше ни одной эмоции, отворачиваюсь и, вскинув руки, вместе с остальной толпой кричу браво МаЗу, который как раз феерично завершил песню.
Уже через минуту я чувствую, как в районе желудка становится как-то странно тепло, а потом оно расползается и по всему телу. В голове появляется непривычная лёгкость, а ноги словно становятся чуть менее устойчивыми.
Чёрт, меня, похоже, ведёт.
От одного коктейля?
Вот блять.
“Тотем” запускают свой медленный сингл, и толпа реагирует гулом восторга. Майя рядом поднимает руки вверх и начинает плавно двигаться. Я вижу, как на неё смотрит Герман — будто голодный волк. Только что слюна с клыков не капает. Но, кажется, она вполне себе замечает этот его взгляд, и её это не пугает.
Тогда, блин, какого чёрта я должна переживать? Лезть не в своё дело — вещь неблагодарная.
Я прикрываю глаза, обхватываю себя руками и тоже начинаю раскачиваться под плавный ритм и вытягивающий из тела душу голос Матвея Зимина. Тело становится ватным, кожа как будто теряет остроту чувствительности, губы слегка немеют. Восприятие размывается благодаря струящейся по венам музыке и ярким вспышкам света.
Похоже, я пьяна…
Для человека, ни разу не пробовавшего алкоголь, неудивительно. Вот только… меня сейчас это внезапно перестаёт заботить.
Музыка качает. Энергия толпы делает кровь густой, а дыхание тяжёлым. Я проваливаюсь в это состояние, хотя тревожный колокольчик где-то в далёком уголке адекватности сигналит без остановки. Но я предпочитаю его не слушать…
Не реагирую на протяжный звон сходящего с ума колокольчика и когда мне на бёдра опускаются две крепкие ладони.