Впервые ощутила его ледяные клешни, сжимающие душу, так болезненно и стыло.
И неожиданно осознала, что несмотря на все унижения, через которые Кирилл протащил меня, он единственный, которому хоть в какой-то степени было не всё равно.
Кто в своей скотской манере, но всё же заботился обо мне.
Даже эти дурацкие тренировки — и те пошли на пользу, сделав меня сильнее и крепче.
Меня даже родная мать не отвезла к врачу, когда в свои одиннадцать я сломала в драке руку. Это сделала наша соседка, потому что мама была в запое. А Кирилл, после того, как меня избили те стервы, отвёз к врачу. Да, к своеобразному, но всё же. И потом заботился, хоть ему и пришлось скрутить меня в бараний рог, чтобы сделать укол.
Он странный. Пугающий. Жестокий.
Но это он спас раненую дикую рысь, притащив её из лесу.
Он рисковал жизнью ради маленькой девочки.
Это он достал нас из-под завалов, разбив руки об острые обломки.
Он сидел в больнице, пока я была без сознания.
Он.
И сейчас мне так безумно хочется, чтобы он остался в этой ванной. Чтобы не ушёл.
Медленно выдохнув, я стаскиваю с себя сначала штаны, потом футболку, оставаясь в белье. А потом и от него избавляюсь.
Не особенно грациозно. С усталостью и пошатываясь. И не глядя в тёмные глаза, но ощущая их огонь на своей коже.
Распустив пыльные волосы, я захожу в кабинку и включаю воду. Дверь оставляю открытой, иначе мне совсем не будет чем дышать.
Кирилл стоит в полутораметрах от меня. Стоит и смотрит, замерев. Я остаюсь к нему лицом, а когда вода размывает волосы, стекает по лицу, то просто прикрываю глаза.
Так странно… я чувствую себя… в безопасности.
Нахожусь в опасном положении, обнажённая, рядом с очень опасным во всех смыслах парнем, но впервые за много лет мне не нужно оглядываться, просчитывать шаги и бесконечно думать-думать-думать. Можно отпустить… Хотя бы сейчас.
Приоткрыв глаза, я поднимаю руки, чтобы промыть волосы, но резкая боль в плече заставляет рвано выдохнуть и вздрогнуть. Вяземский напротив тоже вздрагивает, но не дёргается с места, словно пёс на цепи. Ровно до того момента, как я шепчу:
— Кажется, мне нужна по…
Я даже договорить не успеваю, как он рывком подаётся в кабинку и прямо в одежде встаёт под воду. Его пальцы удивительно нежно, что совсем не вяжется с ним самим, но уже знакомо мне, ныряют в мои волосы и начинают мягко их перебирать, позволяя воде вымыть всю пыль и грязь.
— Мне так рано пришлось расстаться со всем, что даёт девушке детство и юность. И я ни на что не могла повлиять, — шепчу, ощущая, как в груди разрастается горячий ком. — Невинность — единственное, что подвластно было моему собственному решению. Чем я могу сама распоряжаться. Если я позволю тебе её забрать, обещаешь, что больше меня не обидишь?
На большее меня не хватает. Я просто захлёбываюсь всем тем, чем меня накрывает внутри. Чувствую, что начинаю дрожать даже под потоками горячей воды.
— Я не собираюсь тебя обижать, Анжелика, — слышу негромкий, но твёрдый голос, в котором отчётливо слышится сдерживаемое напряжение. — И не хочу этого делать.
А потом предохранители срывает. И его, и мои.
Мы впечатываемся друг в друга губами, прикипая намертво. Спаиваемся в почти грубой долгожданной ласке без возможности разъединиться.
Я ошеломлённо осознаю, насколько сильно мне это было нужно. Как будто я всё последнее время не могла дышать, и только сейчас получилось сделать вдох. Полноценный, глубокий, от которого кружится голова.
Кирилл обхватывает мою голову обеими ладонями и держит так бережно, словно я была чем-то невероятно ценным. Он продолжает меня целовать, глубоко проникая языком в мой рот, не прекращая поглаживать большими пальцами мой подбородок и скулы.
А потом его руки спускаются ниже. Медленно проходятся по шее, сжимают плечи. Меня подбрасывает на месте, когда одна его ладонь сжимает мою грудь, цепляя пальцем сосок.
Я шумно выдыхаю и вытягиваюсь струной. Мне хочется прижаться обнажённой грудью к его груди. Чтобы тоже к обнажённой. Поэтому я цепляю пальцами низ его промокшей футболки и тяну вверх, помогая избавиться от неё. Жадно скольжу взглядом, а потом и пальцами по его гладкой коже, повторяющей идеальный рельеф сильных мышц.