«Возможно они языка не понимают», - подумал Леонид, но сдаваться он не собирался.
- Что, прямо здесь это сделать? - снова крикнул:
Один из группы поднес руку к наушнику и через пару секунд подошел к Леониду.
- Я тоже хочу, - откликнулся еще один из пленников.
«Чтоб тебя», - выругался про себя Леонид.
Он почувствовал, как другие пленники уставились ему в спину, их взгляды были полны надежды, смешанной с отчаянием. Одновременно Леонид ощутил нарастающее давление: от его действий многое зависело. Если удастся проломить этот психологический барьер и выйти за пределы зоны пассивного подчинения, может быть, у них появится шанс. Но сработает ли его план? Он сам этого не знал.
Охранник, броней и взглядом напоминающий ходячую преграду, шёл молча позади Леонида, будто тень, которая подчиняется чужому приказу. Леонид внимательно оглядывался, стараясь запомнить всё вокруг — каждую деталь ландшафта, каждую мелочь в поведении окружающих. Его мысли боролись между жаждой и стремлением остаться незаметным. Вокруг кипела странная и незнакомая ему жизнь: существа, которых трудно было назвать людьми, перемещались с деловитостью, будто вращали шестерёнки огромного механизма. Смазка на их руках, яркие искры, вылетающие из-под ремонтного инструмента, звон металла и суматоха — всё это говорило о том, что здесь каждый знает свою роль и выполняет её без промедления. В этом чужом мире для Леонида роль ещё не была очевидна. Но для себя он уже решил: роль пленника ему не подходит. Теперь было важно понять, где слабое звено в этой цепочке, чтобы попытаться вырваться на свободу.
Глотая сухой, горячий воздух, он вновь ощутил сильнейшую жажду. Вода в бидоне, который несла пара рабочих, казалась недостижимой мечтой. Но он не мог позволить себе отвлечься. Жажда терпима, зато цена ошибки в его положении была слишком высокой. Он сосредоточился на задаче, стараясь успокоить своё дыхание и освободить мысли от нарастающей паники. Охранник молчал, но каждый его шаг, каждый запрограммированный жест тянули железную цепь на шее Леонида всё крепче. Впереди начиналось что-то новое. Что ждало его в этом ремонтном пункте, можно было только догадываться.
Леонид с сопровождающим зашли за постройку. Вокруг, насколько хватало глаз, лежала пустыня. Леонид протянул руки вперед, воин развязал веревку и остался стоять рядом. Леонид стал медленно приседать, поднимая руки к поясу. Затем быстро выпрямился и резко со всей силы выбросил руку веред. Удар пришелся по горлу воина. Он качнулся, потянул руку к горлу. Леонид вырвал веревку из другой его руки, накинул на шею воина, переплел концы и начал затягивать петлю. Воин захрипел, замахал руками, тело извивалось. Но вот они стали оседать. Несколько секунд Леонид затягивал веревку, приложив неимоверные усилия, пока воин не затих и остался лежать на песке.
Леонид, ощупывая пересохшие губы, остановился в нескольких метрах от тела воина. Душный воздух пустыни сковывал каждое движение, словно невидимые тиски. Его сердце бешено колотилось в груди, а пальцы до сих пор слегка подрагивали от недавней борьбы. Почва под ногами была твердой, словно окаменевшей, а над горизонтом полыхало жаркое солнце. Леонид понимал, что времени на передышку нет. Убийство не останется незамеченным — достаточно было всего нескольких минут, чтобы плачевные последствия этого поступка настигли его.
Взяв нож в руку, Леонид огляделся, пытаясь определить направление для дальнейшего пути. Никаких ориентиров вокруг не было, лишь бесконечная пустыня простиралась перед ним, соединяя горизонты своей золотистой пустотностью. Он уже начал задаваться вопросом, правильно ли поступил, лишив жизни воина, — хотя времени для раздумий особо не оставалось. Каждый шаг этого сурового пути был битвой за выживание.
«Ты или он, — мысленно проговорил Леонид, оправдывая свои действия. — Ничего личного, только выживание».
Несмотря на тревогу, он вынужден был двигаться дальше. И он побежал.
Бежал он, словно загнанный зверь, по зыбкому пустынному пейзажу, где каждый шаг становился испытанием. Солнце, зависшее в зените, словно палач, не знало пощады. Его жгучие лучи впивались в кожу, обжигая, лишая сил. Горячий ветер, похожий на дыхание самой пустыни, рассыпался вдребезги песком, который проникал всюду — в глаза, нос, рот, оставляя горький вкус и неприятное жжение. Леонид инстинктивно пытался стереть песчинки с лица, но на руках его оставались лишь соль и пот, делая каждый жест скорее бесполезным, чем помогающим.