– Акла-а-а-йм! – раздался крик, поломавший напряженное молчание. Одетые в белые балахоны люди в зале синхронно сложили руки у груди в замок, одновременно роняя головы вниз.
Леонид вздрогнул от неожиданности, сердце забилось в бешеном ритме. Он осознал, что это не просто видение, а нечто осязаемое, готовое ворваться в его реальность. На мгновение его взгляд скользнул по испуганным лицам людей, которые, казалось, тоже заметили нечто ужасное, но затем вернулся к тому, что появлялось из стены. Лысая голова Аклайма, словно воплощение ночного кошмара, медленно покачивалась, словно ждала, когда Леонид осознает всю истинность угрозы. Его горло перехватило от ужаса, когда он увидел, как в пустых глазницах болтаются белые глазные яблоки, лишенные жизни, а из открытого рта беззвучно исходило дыхание, полное гнили.
Каждая секунда тянулась, как вечность, и Леонид чувствовал, как его тело покидает возможность движения. Бежать! – нарастающий крик раздавался в его голове, но ноги словно приросли к полу, а страх окутывал его, как густой туман. Время словно остановилось, и все вокруг слилось в одно смутное ощущение неизбежности. Он знал, что если монстр подойдет ближе, его внутренний голос затихнет, и ему не останется ничего, кроме покорности. В этом кошмаре, где разум подчинялся инстинкту страха, Леонид оставался заложником своего ужаса, ожидая, когда тьма поглотит его полностью.
«Сопротивляйся!» - мысленно приказал себе Леонид и остался на месте, не в силах отвести взгляда от чудовища, возникшего перед ним.
Вот показался торс Аклайма — крепкая мускулатура, словно накачанный борец, напряженные вены и мышцы. Леонид едва мог поверить, что это живое существо, а не манекен из кабинета биологии, настолько идеально оно выглядело в своей физической мощи. Но в то же время это был живой организм, и запах, исходивший от Аклайма, напоминал ему нечто зловещее, трупный. В воздухе витал холод, который заставлял кровь стынуть в жилах.
Страх сковал тело Леонида, когда монстр протянул к нему свою руку. Она была похожа на черный густой туман, который медленно извивался и расширялся, словно желая поглотить все вокруг. Леонид чувствовал, как у него пересохло в горле, а боль, словно тяжелый груз, поселилась внизу живота. Пот бежал по его лбу, оставляя следы, которые напоминали дорожки, стекающие с горных вершин. Каждая капля казалась ему предвестником неминуемой гибели, словно сама природа осуждала его за то, что он остался на месте.
Он знал, что у него есть только один шанс — противостоять этому ужасу. Но внутренний страх словно парализовал его волю, и Леонид не мог сдвинуться с места. Он отчаянно пытался собраться с мыслями, вспомнить все, что знал о таких существах, но все знания улетучивались, как дым. В его сознании возникала только одна мысль: как выжить, когда перед ним стоит настоящий монстр?
Между тем монстр, захлебываясь гортанным рыком, казалось, собирался атаковать. Его огромная лапа с острыми когтями медленно продвигалась вперед, словно он выжидал момент, чтобы нанести решающий удар. В воздухе витало напряжение, густое, как смола. Сердце Леонида бешено колотилось, словно готово было вырваться из груди. Почувствовав мгновение, когда страх может обернуться смелостью, он вдруг выкрикнул:
- Сейчас или никогда!
Этот крик прозвучал как взрыв — внезапный, но решительный. Сбросив оцепенение, Леонид резко вскочил с кресла, которое от неожиданного движения закружилось на месте. Мир вокруг него будто замыл, превратившись в хаотичный вихрь полутеней и мерцаний. Он устремился вперед, прямо навстречу своему страху. Реальность смешалась с кошмаром, и ему казалось, что он пробегает сквозь густой туман, каждая частица которого норовила затянуть его обратно. Но впереди светилась цель — лестница, ведущая наверх, туда, где дышится свободнее, туда, где ждет спасение.
Однако шаг оставался шагом лишь до той секунды, пока он не почувствовал касание. Холодные и жесткие, словно железные крюки, пальцы впились в его плечи, руки, даже затылок. Эти прикосновения были нематериальными и одновременно нестерпимо реальными, как в леденящем сне, откуда не выйти.
- А-а-а! — он закричал с таким отчаянием, что крик эхом отразился в безликой бездне коридоров. Леонид сопротивлялся, бился, шипел и выкрикнул из своей души. - Пустите, отродья дьявола!
Но хватка становилась лишь крепче, словно сама тьма обретала форму, поглощая его хрупкую человеческую надежду.