«Чернобаллы – архитекторы, инженеры-строители, ремесленники и рабочие. Их раса живет на планете много тысяч лет. Они строили города, города процветали, славились своим великолепием во всей вселенной. Дантон называли планета-музей. Полюбоваться красотой архитектуры прилетали с других планет и даже миров. Но постепенно планета заселялась другими расами. Начались войны, города разрушались. Чернобаллы отстраивали их, но очередная война вновь бомбила здания. Чернобаллы ушли в другую часть планеты, где только песок и пустота. Они обнаружили затерянный город, на том месте началось возведение Славящего города. Но вот планета пришла в упадок, большинство существ покинули ее. Чернобаллы продолжали работать, воссоздавали свой город. Но Аклайм захватил планету, сейчас она служит перевалочным пунктом для космических кораблей, здесь идет дозаправка, ремонт, если требуется. Чернобаллы, как и другие существа, попали в зависимость к Аклайму. Славящий город строится день и ночь. Монстр решил прославить себя, на стенах изображается его жизнь, его «подвиги».
- Не легко им пришлось, согласен, - сказал Леонид посмотрел в сторону ангара. – Что там происходит? Где они?
Прошло еще минут десять, из ангара вышли два чернобалла.
- Пора, - сказал Леонид.
Он побежал в сторону корабля. Леонора за ним, Бонтуш замыкал. Они, вместе с чернобаллами, одновременно оказались у корабля.
- Как дела? — спросил Леонид, пытаясь скрыть под напускным спокойствием растекающееся внутри напряжение.
Чернобаллы замерли на мгновение, а затем их руки одновременно поднялись к груди: два тяжелых хлопка нарушили относительную тишину. После этого кисти их рук плавно опустились вниз. Леонид насмешливо хмыкнул, хотя сам чувствовал себя неуютно.
— Надеюсь, что этот жест означает «все в порядке», — пробормотал он, бросив взгляд на них. — Хотя, откровенно говоря, это не так уж и обнадеживает, учитывая, что вас осталось двое.
Леонид с осторожностью взошел по ступеням на корабль. Металл холодил ладони, а на каждом шагу скрип настила под ботинками казался оглушительным в тишине, будто объявлением о незваных гостях. Остальные следовали за ним цепочкой, держа оружие наготове, поглядывая по сторонам. Свет приглушённых ламп дрожал, отбрасывая тени, и всё вокруг казалось затаившимся зверем, готовым нанести удар в любую минуту. Корабль был тих. Слишком тих.
Но эта тишина нарушилась вдруг — из-за угла появился первый противник. Воин неслышно возник прямо на пути группы, его глаза блестели стеклянным холодом. Леонид не колебался. Рефлексы, отточенные годами, сделали своё дело: выстрел, короткий всполох света, и враг осел на пол мёртвым грузом. Первый. Едва успели перевести дух, как следом появился второй. На этот раз среагировала Леонора. Её движения были быстры и точны, как удар хищной кошки. Ещё один выстрел, и противник рухнул вслед за первым.
— Минус двое, — хладнокровно заметил Леонид.
Они не стали терять времени на лишние размышления. Цепочкой двигались дальше, настороженные и собранные, как механизмы под напряжением. Замысловатые узоры коридоров, ржавчина на поручнях и запах машинного масла наполняли корабль, создавая ощущение, что он живой. Каждый поворот мог скрывать новую угрозу, и каждый из них держал палец на спусковом крючке, готовый встретить врага. Каждый знал: впереди — только неизвестность.
Леонид шел впереди, за ним Леонора, два чернобалла. Бонтуш, как обычно, замыкал. В первом отсеке, который им попал, сидели существа, привязанные в креслах. Казалось, они спали. Прогремел выстрел, пуля задела руку Леонида.
- Ложись, - крикнул он, зажав рану рукой и падая на пол корабля.
Леонид стиснул зубы от боли, крепче прижав ладонь к своей ране. Кровь сочилась через пальцы, но он, превозмогая, быстро оценил ситуацию. Леонора лежала на полу, укрывшись за ближайшим креслом. Чернобаллы растянулись рядом, их белые силуэты замерли в напряжении, словно пружины. Бонтуш, несмотря на предупреждение, шагнул вперед — и это решение оказалось фатальным.
- Бонтуш, стой! – крикнул Леонид.
Леонид тяжело дышал, кровь стучала в висках, а изувеченная голова инопланетянина была похожа на жуткое творение безумного инженера. Светло-зеленая жидкость продолжала сочиться из раны, растекаясь по полу и окрашивая его поверхность в зловещий оттенок. Пахло чем-то резким, химическим, отчего начало першить в горле. Тонкий кабель, торчащий из места, где раньше был глаз Бонтуша, бессильно дергался при каждом движении. Камера с тихим скрежетом вращалась вокруг своей оси, как будто еще пыталась что-то увидеть, направить свой взгляд на мир, который становился для бедолаги все более далеким.