— Хорошо, хорошо, — начальник экспедиции черкал в своём блокноте. — Так… ну, на сегодня достаточно. Андрей, сигнализируйте, пусть движется в лагерь. К ужину опаздывать — себя не любить!
— Помочь свернуться, Леонид Алексеевич? — парень кивнул на треногу с теодолитом.
— Да не надо, Андрюша, я сам. Сделаю ещё промеры вон тех горных вершин, — Кулик пощёлкал по отполированной бронзе. — Не зря же его назвали горным. А вы идите, идите!
Оставшись один, геолог вновь припал к окуляру. Всё-таки чудовищное увеличение у этого прибора… зачем такая труба, сто тридцать крат? Действительно, только где-нибудь в Альпах работать…
Шёл август месяц, ночи становились всё длиннее и холоднее. От Сытина до сих пор не было никаких вестей, как добрались… и добрались ли? Как всё-таки скверно без связи с внешним миром… На тот год нужно будет обязательно выбить радиостанцию. Вещь тяжёлая, конечно, в походе неудобная, но сидеть в тайге медведем ещё хуже.
Впрочем, имелись и некоторые плюсы. После ухода лишних ртов пайку даже удалось увеличить, и запасов притом должно было уверенно хватить до холодов.
Последний закатный луч погас, и сразу стало прохладнее. Поёжившись, Кулик плотнее запахнул ватник. Так… занесём параметры ещё и вот этой сопки…
Он вдруг напрягся. На вершине чувала, отчётливо и контрастно выделяясь на фоне вечернего неба, стояла некая фигура, напоминающая человека, вставшего на ходули. Странная фигура стояла неподвижно, будто статуя. Даже стотридцатикратное увеличение прибора не позволяло с такого огромного расстояния разглядеть мелкие детали, однако длинные, нечеловечески длинные ноги можно было различить отчётливо. Что это?! Кто это?! Зачем же ему ходули-то на горе, пронеслась в голове у учёного дикая мысль…
Слеза набежала внезапно, изображение расплылось. Леонид Алексеевич, оторвавшись от окуляра, проморгался и вновь припал к оптике. Однако в поле зрения виднелась лишь голая вершина сопки-чувала. Абсолютно пустая и безжизненная.
Кулик криво усмехнулся. Нет, положительно, он на грани нервного срыва от переутомления. Ещё чуть, и можно будет увидеть зелёных чертей. И самое обидное — в трезвом виде.
…
— … Винтовку ещё одну обменяю, однако. Соболь есть — мука-сахар будет.
— А есть покупатель?
— Эйе! Фляжка на что? Спирт есть — покупатель будет!
Иван Иваныч и Охчен разом рассмеялись.
Шла ревизия боеприпасов. Если налёт варнаков добавил к арсеналам Чёртовой заимки в основном трофейные винтовочки, поскольку патронов на операцию рачительный заказчик Дормидонт Панкратьич выделил исполнителям в обрез, то господа белые офицеры явились в тайгу весьма неплохо вооружённые — видимо, забрали с собой весь боезапас что был, не собираясь возвращаться в Кежму, где были поставлены гарнизоном от красных партизан. Однако время шло, и патронные цинки таяли понемногу. Насколько ещё хватит?
Охчен внезапно перестал считать патроны.
— Я тебя тогда чуть не застрелил, Вана Ваныч. С Илюшкой так решили.
Иван Иваныч хмыкнул.
— А вот интересно, что вы дальше-то делать стали бы?
Тунгус смотрел на окошко неподвижным взглядом.
— Бог оборонил. Бог видел, какие мы тогда с Илюшкой дураки были!
Пауза.
— Вара тогда хорошо подошла. Иначе бы — всё…
Пауза.
— И не было бы давно нашей Бяши-Огды.
Иван Иваныч молча перебирал патроны.
— А ежели не придёт небесный корабль, — вновь заговорил тунгус, — как ей жить?
— Типун тебе на язык! — не выдержал Полежаев. — Ну чего каркаешь?!
…
— Леонид Алексеич, Леонид Алексеич!
Энтузиаст-комсомолец стоял, запыхавшись после бега с препятствиями — поскольку местность в районе «штурмового» лагеря представляла сплошной бурелом.
— Чего случилось, Петя?
— Нет, это вы должны сами на месте взглянуть! Похоже, мы нашли!