Сытин остановился, разглядывая крупные, с выворотом почвы, отпечатки лосиных копыт. Ого, какой дядя! От кого это он так драпал, интересно? Волчьих лап на тропочке не видать… медведь напугал, что ли? Да не бегают так от медведя, а то не знают сохатые медвежью прыть…
Виктор резко наклонился, затем присел на корточки. Помедлив, осторожно тронул пальцем чёткий отпечаток копыта. Вот это да… новый вид оленя… олени, гоняющие лосей…
Разум ещё лихорадочно цеплялся за привычные стереотипы, но сердце уже захолонуло от предчувствия чуда. Ибо если бывают олени, бегающие на двух ногах, то слоны улетают на зимовку в Якутию.
Скинув с плеча карабин, Сытин двинулся по следам. Гонка тут шла не на жизнь, а на смерть. Сохатый сдаваться явно не собирался, но пройдя ещё немного, охотовед уже был уверен в его поражении. Вот двуногий ускорился, и без того громадные шаги стали просто гигантскими… вот лось резко развернулся, готовясь дать настигающему врагу решительный бой… что такое, что за чёрт…
Виктор вновь присел на корточки, разглядывая две группы следов. Они разговаривали… да, пусть мне ухо отрежут, но они тут беседовали. Вот сохатый зачем-то встал на колени. А вот вскочил и побежал, резво, будто с верёвки сорвался… или его отпустили… А это что?
Сытин осторожно взял двумя пальцами огрызок морковки. Повертел так и сяк. Он пытался кормить лося морковкой… или сам съел?
Охотовед отёр взмокший лоб дрожащей рукой. Вот как… вот так даже…
Итак, пьяная болтовня того тунгуса имеет под собой очень даже реальную основу.
Сытин перехватил карабин поудобнее. Следы эти куда-то ведут. И сколько бы верёвочке ни виться, а у любого живого существа есть логово. И если следы не потерять… а он не потеряет, такой случай выпадает раз в жизни…
В небе громыхнуло, раскатисто и гулко. Виктор взглянул вверх и чуть не застонал от отчаянья. На тайгу надвигался свинцовыми тучами холодный грозовой фронт. Короткое лето кончалось.
…
— А-апчхи!
Леонид Алексеевич мощно чихнул, и лежавшие на столе листы бумаги разлетелись в стороны. Кряхтя, начальник экспедиции собрал их с пола и вновь уселся за стол.
За окошком шёл нудный, холодный дождик — прошедший холодный фронт выдавил из тайги последнее летнее тепло, сменив его промозглой осенней сыростью. Вести какие-либо работы на открытом воздухе в такую погоду не представлялось возможным, и потому трое энтузиастов-комсомольцев сидели сейчас в рабочей избушке, усиленно натапливая печку, дабы изгнать из помещения сырость. У начальника же появилось наконец время засесть за бумаги, привести их в порядок.
Однако, где же Виктор? Неужели не выдержал и сбежал-таки с последним караваном? Вообще-то, положа руку на сердце, эксплуатировал он своего помощника зверски. Дважды сгонять туда-обратно до Кежмы, это вам, батенька, не по Невскому прогуляться… И плюс собственный объём работ у него, порученное исследование пушных запасов. Так что из тайги Сытин выбирался лишь эпизодически, собственно, в баньке попариться да портянки перемотать. Однако на человека, способного вот так, молча сбежать, Витенька не походил никоим образом.
Неужели случилось что-то скверное?
Вздохнув, Кулик придвинул к себе бумаги. Что толку гадать. В любом случае, предпринять сейчас что-либо он, как начальник экспедиции, не в состоянии. Если, к примеру, отрядить на поиски пару комсомольцев, то кто будет потом тех самых спасателей разыскивать в тайге?
Леонид Алексеевич рассматривал собственноручно нарисованные планы местности, измазанные кое-где болотной грязью. Так… вот в этой воронке, диаметром полста метров, непременно находится осколок метеорита… очень крупный…
Какая-то посторонняя, шалая мысль царапалась в мозгу, причиняя беспокойство. Что-то тут не так… что именно?
Не утерпев, Кулик достал образец метеоритного вещества, найденного комсомольцами в трухлявом дереве. Картинка в общем-то вполне ясная. Тогда, в тысяча девятьсот восьмом, дерево то было отнюдь не трухлявым — здоровая, полная жизненных соков, рослая таёжная лиственница. Ударная волна повалила дерево, опрокинула наземь. Тут подоспели и осколки. Раскалённый фрагмент небесного тела с силой вошёл в твёрдую древесину и застрял, дожидаясь комсомольцев-энтузиастов…