— Мама Варя говорит, меня моя мама… та мама… выбросила меня вот в этой колыбели, когда их небесная лодка загорелась. — девочка говорила сейчас по-тунгусски, размеренно и ровно, пусть и не слишком чисто. — Чтобы я не погибла. И я не погибла.
Бяша смотрела пристально, пронзительно, и Асикай казалось — под черепом бегают мурашки.
— И никто-никто не должен знать, что я здесь. Злые люди узнают, приедут… с оружием приедут сюда. Меня отберут у мамы Вари и папы Вани. Может, даже убьют… потому что ведь мама-папа меня не отдадут без бою. И Охчена тоже убьют. И Илюшку. Или посадят их в каменную тюрьму, холодную, где на окнах решётки. За сопротивление властям, вот.
Молодая женщина нервно сглотнула.
— А меня увезут, как пойманного зверька. И чужие, холодные люди будут меня изучать, как интересного редкого зверька. Разденут голую, будут иголками колоть… Мама Варя так говорит. И папа тоже. И я им верю.
Неземная девочка смотрела земной женщине прямо в глаза.
— А тебе верить можно?
Асикай вновь сглотнула.
— Не выдам. Никому и ни за что. Скорей умру.
— А как наедет в гости твоя родня?
Молодая женщина подумала.
— Брат умер прошлы год. От водка умер, замёрз. Маленьки Булбичок-сестра тоже умирай, от оспа. Отец… отец не поедет, нет. Далеко… А коли сестра Амардак…
Пауза.
— А старши сестра моя будет поссорись. Нарочно, да. Так надо.
…
— Ма, смотри у меня уже сколько! У тебя и Асикай и то столько нету!
Бяшка горделиво демонстрировала кузовок, до половины наполненный ягодами черники. Рожица огненной богини Огды была перемазана черничным соком и выглядела преуморительно.
— Ну молодец, молодец! — рассмеялась Варвара. — Продолжаем!
Август подходил к концу, однако погода держалась исключительно ясная и тёплая — нечастое явление для Тунгуски на излёте лета. Черника в этом году уродилась на славу, так что женское население крохотной деревушки торопилось сделать запасы на зиму, предоставив все прочие хозяйственные дела, за исключением разве что дойки коров, населению мужскому.
— Моя сё никак не пойми, — молодая тунгуска обирала спелую ягоду споро и умело, не раздавливая ни ягодки, — почему твоя гнус совсем-совсем не кусай?
— Я невкусная, — пояснила грозная богиня, между делом поедая букетики черники прямо с листьями. — Я ещё когда совсем-совсем маленькая была, меня уже всякий гнус боялся. Потому что богиня, ага.
Женщины дружно рассмеялись.
Действительно, водилась за Бяшкой такая удивительная особенность — надоедливый гнус, способный иной раз даже привычных ко всему тунгусских лошадок, заросших густейшей шерстью по глаза довести до исступления, нежную голую кожу звёздной пришелицы будто не замечал вовсе. И только раз Варвара увидала, как отчаянный комар решился на дерзкий проступок против богини Огды. Сел, примерился было укусить… и отвалился, будто паром ошпаренный. Видимо, кожа девочки таила в себе какой-то секрет, смертоносный для насекомых.
— Ай! Как сыро тут… — Бяша вызволила копытце, увязшее во влажном грунте.
— Трудно тебе ягоды бери, — посочувствовала Асикай, работая неустанно, словно машина.
— Это правда, — вздохнула Бяшка. Действительно, трудиться на корточках девочке было явно неловко, длиннейшие ноги сложились в три погибели, да и копытца здорово уступали по площади опоры человечьим сапогам. Однако отставать от старших она явно не намеревалась. Кузовок должен быть наполнен доверху! Точка.
Утробное ворчание и треск валежника раздались слева. Варвара обернулась — из урёмы неспешно выбирался здоровенный медведище. Пришлый, новое место ищет, мелькнула лихорадочная мысль… прежнего хозяина здешних мест ещё о прошлом годе Охчен застрелил…
Завидев трёх женщин, медведь замер на пару секунд, оценивая расклад сил — вдруг у этих противных и вездесущих двуногих при себе ружьё? Ружья, однако, косолапый не увидел, и враз осмелел — встал на задние лапы, во весь рост, и оглушительно заревел, разевая для пущего устрашения огромную пасть. Варвара судорожно нащупала за поясом рукоять тяжёлого «кольта» калибра сорок пять, не так давно купленного по случаю, без которого супруг строго наказал не отлучаться от заимки даже на сто шагов, дрожащими пальцами взвела курок… да что против такого зверюги несчастный «кольт»?! Тут из трёхлинейки не вдруг…
— Эй! Эйе! — Бяша, встав во весь рост, бесстрашно шагнула навстречу зверю. — Чего разорался, ну?! Ягод жалко?! Вся тайга в ягодах, и не стыдно тебе?!