— Ну чего тебе сказать, Иван Иваныч, — сокрушённо произнёс Заварзин, закончив осмотр товара. — Нечем мне тебя утешить, ей-ей. Меха-то летние все.
— Само собой, летние, — хмыкнул Полежаев. — Откуда ж в августе месяце зимнему меху-то взяться?
— Ну и вот…
— Да не тяни. Сколько?
Заварзин назвал цену. Полежаев вполне натурально икнул, выпучив глаза, с негодованием отмёл предложение. Торг пошёл, как положено. Отжать, впрочем, удалось в итоге немного — Заварзин был сильно прижимист и цену любым мехам знал назубок.
— Погубит тебя жадоба, Дормидонт Панкратьич, ей-ей, — посетовал Иван Иваныч, сдаваясь на последнюю сумму. — Отец мой на том погорел, а мог бы миллионщиком быть. Ну и я чуть было не того…
— Ну-ну, — Дормидонт многозначительно и ехидно хмыкнул. — Того-не того… Ладно, Иван Иваныч. Чего из мово товара брать будешь?
Порывшись за пазухой, Полежаев извлёк помятый листок, вырванный из записной книжки.
— Вот, чтобы языком долго не трепать, да не забыть чего — тут всё изложено.
Хозяин фактории углубился в изучение списка.
— Так… мука есть, хорошая мука, пшеничная… сахар, чай, это само собой… патроны к трёхлинейке есть и к тулке имеются всякие, хорошие гильзы, латунные…. дробь развесная, порох… это тоже есть… это есть… это… смотрю, водки совсем не берёшь, Иван Иваныч? Не в староверы ль подался, а не то в магометане?
— Как был православный, так им и помру, — ухмыльнулся Полежаев. — Некогда нам водку пьянствовать. Дела, понимаешь.
— Ну-ну… вновь хмыкнул Заварзин. — Ну пойдём набирать товару. Петька! Петька!
Тишина.
— Кечиткан!
— Чего, хозяин? — в дверях возник взлохмаченный молодой тунгус.
— Во, видал, не отзывается на крещёное-то имя… Давай грузи, однако!
— Илюшка, помогай!
Некоторое время четверо мужчин сосредоточенно работали. Упаковывая, перетаскивая товары, увязывая вьюки… И только тут Полежаев заприметил стоявшие в самом углу, в самодельной оружейной пирамиде винтовки необычного вида.
— А что это у тебя за винтовочки такие, Дормидонт Панкратьич? Вроде как не русские. И на «винчестер» не похожи, и на «маузер»…
— А, это? — купчина извлёк одну из винтовок из пирамиды. — Это, брат, понимаешь, такая штука… Самозарядная винтовка системы Мондрагона. Сама стреляет, сама перезаряжает — только на спуск дави.
— Позволь глянуть? — приняв оружие, Полежаев повертел его, рассматривая со всех сторон. Оттянул затвор, заглянул в казённик. — Магазин какой чудной…
— Магазин, вишь, отъёмный. Десять штук патронов входит. Как кончились, вдругорядь пихать никуда не обязательно — отцепил пустой магазин и новый вставил.
— А это что тут присобачено?
— А это, понимаешь, такая штука — газовый кран называется. Затвор-то, вишь, назад пороховые газы толкают, вон там под стволом специальная трубка упрятана, и поршень в ей. Ежели кран вот так повернуть, будет самозарядка. А ежели вот так, то как бы обычная винтовка получается. Рукой затвор можно двигать.
— Чего только люди не придумают… Не, шибко сложно для охотников, для тунгусов и вовсе непосильно разобраться, я чаю. Разберут ружьецо для прочистки да назад собрать и не смогут… Чьё изделие-то?
— Мексиканская это винтовочка, бают.
— Да ну? Из самой Мексики? Далековато забралась…
— Вот купи, Иван Иваныч. Отличная машинка.
— Да на кой ляд охотнику самозарядка-то? Ты б ещё пулемёт предложил, Дормидонт Панкратьич. Это ж для войны, небось, там дело другое… Да и патроны к ней наши, я чаю, не подойдут.
— Патроны к ним имеются, положим. Тыща штук.
— К каждой?
— Нууу… нет. Всего тыща.
— Это на три-то винтовки? — Полежаев засмеялся. — Сроду не возьмут тунгусы. Патроны скоро кончайся, дубина руках оставайся, — подражая тунгусскому акценту, прогнусавил он.
— Да знаю! — Заварзин в досаде сплюнул на пол лабаза. — С патронами, верно, пролетел я… А ежели дёшево отдам?
Во хитрый жук, подумал Полежаев. Ведь углядел, зараза, что в посетителе некоторый интерес к лежалому товару пробудился.
— С чего ты взял, Дормидонт Панкратьич, что я и дёшево возьму?
— Дык по глазам, — ухмыльнулся купчина. — Три по цене двух.
— Двух «драгунок»? — уточнил Полежаев.
— Ну.
Иван Иваныч подумал.
— Не. Всё равно не возьму. Деньгами-то сорить…
— И сто патронов к «маузеру» твоему сверху.
— Да я ж ещё те не расстрелял. Последний раз Варвара лису со двора пужала, три патрона сожгла, а так-то и вовсе никакого расхода боезапасу. Не дробовик, чай.