…
— Эйе! Пошли! Ва! Пошли, однако, ну?!
Илюшка изо всех сил тянул пару лошадок под уздцы, однако никакого «пошли, однако» покуда не выходило. Лошади, непривычные к тягловой работе, храпели, упирались и то и дело протестующе ржали, но тянуть соху упорно не желали — хотя вообще-то для пары справных, упитанных и крепких коников работёнка была не столь уж тяжела.
— Охчен помощь надо звать, Вана Ваныч, — Илюшка отёр лоб тыльной стороной ладони. — Иначе никак, однако.
— Угу… — Полежаев, державший соху за рукояти в ожидании «однако пошли», смачно сплюнул. — Давай ещё Варвару позовём, и Асикай. Ну и я за коренника встану. А Бяшу вон на соху определим. Тогда лошадок-то, пожалуй, можно и выпрячь. Пусть отдыхают.
Бяша, наблюдавшая за бестолковой вознёй, засмеялась.
— Может, Огды мало-мало помогай? — хитро прищурился тугнус.
— Неа, — смеялась Бяшка. — Чтобы я вам помогала лошадок мучить?
Девочка оборвала смех, принялась облизываться часто-часто. Соображает чего-то, значит, понял Иван Иваныч — ибо такое вот облизывание заменяло небесной пришелице привычное для человека закусывание нижней губы.
— Папа… скажи, я же у тебя умница? Ты сам говорил много раз.
— Ну… — осторожно подтвердил Полежаев.
— Значит, у умной девочки Бяши могут быть умные мысли?
— Да не тяни ты кота за хвост, — рассердился Иван Иваныч. — Излагай.
— Не надо тут ничего пахать. Надо просто намочить зёрна хорошенько, да и разбросать. Посеять поровнее.
— Да ой! — насмешливо усомнился Полежаев. — Без пахоты и посеять?
— Ну вот… — огорчённо произнесла девочка. — Не веришь ты никому, па… Наверное, все люди такие. И даже самые лучшие из людей… Всех вам надо силой заставить. Лошадок землю рвать заставить, землю силой плодоносить заставить… Зёрна силой закопать, заборонить, силой расти заставить. А они же сами жить хотят, зёрнышки! Их же не надо заставлять!
— Трава же задавит… — Иван Иваныч вдруг осознал, что воспринял идею дочуры вполне серьёзно, и спорит уже по инерции.
— Да не задавит. Она же ещё и не взошла, папа. Ну вот порвёте вы ей корни, ладно… трава обозлится, пуще прежнего жить захочет. И покуда зёрнышки к свету пробиваются, трава уже своё наверстает.
Полежаев поймал взгляд Илюшки.
— Богиня Огды сказала, однако, — тунгус улыбнулся. — Не собака лаяй.
— Ох, Бяша… загубим ведь семена…
— А ты поверь, папа, — девочка теперь была как никогда серьёзна. — Возьми и поверь. И мне, и зёрнышкам.
— Ладно! — Полежаев решительно тряхнул головой. — В конце-то концов, ежели что, с голоду всяко не помрём!
…
Вода в корыте была горячей, еле терпели руки. Попробовав ещё раз воду пальцами, Варвара набросала в корыто тряпьё и принялась ожесточённо тереть, то и дело смахивая с лица клочья мыльной пены. Всё-таки как тяжела бабья доля… Одного тряпья на мужиков сколько надо перестирать, а постельное бельё… Неужто ничего нельзя придумать? Вот Бяша подрастает — неужто и ей, пришелице с небес, придётся тряпки в корыте тереть?
— Можно придумать, мама, — девочка подошла сзади, постукивая копытцами. — Вот я придумала.
Бяшка держала в руках рыбацкий садок, сплетённый из проволоки, с приделанной сверху палкой.
— Услышала мою мысль, значит… — улыбнулась женщина. — Чего хоть придумала-то?
— Вот сюда надо всё бельё сложить, и делать вот так, — девочка изобразила толчение в ступе. — Прямо в бочке с водой. И не надо руки варить. И быстрее.
— Значит, толочь воду в ступе предлагаешь, — засмеялась Варвара.
— Вот почему так, мама? — расстроенно произнесла Бяшка. — Папа вон не верит, и ты не веришь… Смеётесь только. Да тут же видно-очевидно всё, как с одного раза не понять?! Вот ты возьми и попробуй, а потом будешь смеяться!
— Ну а что? — улыбнулась Варвара Кузьминишна. — Попробовать недолго. Где-то у нас кадушка глубокая… ага, вот. Сейчас у нас с тобой, Бяша, будет… как это говорят учёные-то люди… эксперимент!
Вылив воду из корыта в ушат, Варвара добавила ведро кипятка и мыльной стружки, сложила мокрое тряпьё в проволочный садок и взялась за палку.
— Начнём! Время засекай!
Толочь воду в ступе оказалось не столь уж легко — садок с тряпками здорово тормозил, оказывал сопротивление. Спустя недолгое время Варвара Кузьминишна вконец упарилась.
— Уф… Ну, давай посмотрим, чего у нас вышло-то. Сейчас прополощем, и поглядим… Айда на ручей! — она принялась складывать постиранное в корзину. — Пустую корзину возьми.
— Да, мама.