— И ишо три винтовки, самострелки, — встрял Илюшка.
— Это уже на крайний случай, — отрезал Иван Иваныч. — Патронов к ним никак не достать, хоть в Мексику езжай. Расстрелять боезапас недолго, и останутся три дубины бесполезные.
Бухнула дверь, в горницу вошла Асикай, неся на руках крепенького, упитанного карапуза. Годовалый малыш лепетал и гугукал, и вид у молодой мамаши был очень даже счастливый.
Варвара улыбнулась, вспоминая. Ведь, судя по рассказу Аськи, никаких трав не давала ей Бяша, ничего такого… да и откуда бы свалившейся с небес пришелице знать какие-нибудь земные тайные травы? А просто пошептала, поводила ладошками поверх живота, даже не касаясь кожи, и вот результат… Характерно, что никто из тунгусов ни малейшего потрясения результатами знахарства не выказал. Ну ясен пень, она же богиня Огды! Богини, они всё могут…
Да, вот так и жила-поживала себе затерянная в тайге заимка. После того случая, с варнаками, более никто отшельников не тревожил. Насильственную кончину купца Заварзина списали на беглых каторжан, да ту же банду Сеньки Когтя — и поделом, нечего с варнаками-то связываться. Полицейский чин, сидевший в Кежме и по должности обязанный расследовать дело, на деле то дело был рад-радёшенек поскорее закрыть. Ещё чего не хватало, тащиться в тайгу, на какую-то Чуню, аж за триста вёрст!
Что касается редких прохожих охотников-тунгусов, то опасения быть застуканной ими Бяшка высокомерно отвергала. Людей она теперь ощущала больше чем за версту, и всегда могла уйти незамеченной, хоть от пешего, хоть от конного. Собаки тех охотников, конечно, теоретически представляли проблему… вот только ни одна собака не в силах рассказать хозяину, какого странного зверя она учуяла-увидала в тайге.
— Ладно… — доев последнюю морковку и дочистив мякишем мисочку со сметаной, Бяша поднялась. — Всем спасибо! — девочка лихо перекрестилась. — Богу тоже!
…
— А-а, Иван Иваныч! Здравствуй, здравствуй, дорогой…
— И тебе доброго здоровья, Корней Евстафьич, — приветливо улыбаясь, Полежаев огляделся. — О! Новую дверь поставил, гляжу…
— Ты погоди, сейчас я вон покупателям отпущу товар. Располагайся покуда, будь как дома, — купец хохотнул, осознав двусмысленность поговорочки в отношении бывшего хозяина фактории. — Ты же с ночевой, я надеюсь?
— Ежели не прогонишь за ворота, — улыбнулся Иван Иваныч.
— Ещё чего! В кои-то веки с культурным человеком поговорить, да в шашки сыграем…
Хозяин фактории, довольно пожилой уже чалдон, споро отпускал товар трём местным тунгусам, очевидно, уже сдавшим добытые меха. Судя по стоявшим подле фактории вьючным оленям, закупка была достаточно скромной — олень не лошадь, больше ста фунтов на себе не унесёт.
— А где твой парень-то, модный такой? Не видно его что-то.
— Э… — хозяин досадливо двинул плечом. — Сбежал отседова. Не вынес тягот местной жизни. Одно слово, насельник!
— Тц-тц-тц… — Иван Иваныч покачал головой. — Это верно, пришлые в наших краях не приживаются. Чалдона брать надо, или вон из тунгусов, — он кивнул на Охчена, невозмутимо ожидавшего на дворе, при лошадях.
— Ха! Чалдона… Ныне все умные. Все хотят в город, сладко есть-пить да революцией заниматься…
— Ну, дуриков на Руси отродясь хватало, — рассмеялся Полежаев. — Пущай занимаются, больше ихнего брата в Сибирь нагонят.
— Погоди-ка… — купчина даже перестал отвешивать товар. — Ты, может, и не знаешь, что царя-то Николу скинули?
— Как? — Полежаев сморгнул. — И кто же теперь на троне российском?
— Да никого нету.
— В смысле? — Иван Иваныч заморгал чаще.
— В самом прямом. Нету нынче в России царя. Совсем.
— Вот это дела… — протянул Полежаев. — Россия и без головы…
— Дак в том-то и дело.
— Нет, постой… кто же правит страной в таком разе?
— Да, бают, какое-то временное правительство образовалось. Прохвосты, должно… В такое-то время аккурат все прохвосты из щелей повылезают.
Купец отёр лицо платком.
— Так что, гляди, как бы вскорости те, кто тут на каторге да в ссылке сидел, с теми, кто направлял-то их сюда, местами не поменялись.
— Ой-ой… — Полежаев затеребил бороду. — Ну и новости у тебя, Корней Евстафьич…
— Рад бы хорошие выдать, да уж какие есть.
Полежаев крякнул.
— Ладно… Охчен! Слышь! Илюшку сюда позови!
— Илюшка живот боли, Вана Ваныч, — откликнулся тунгус через раскрытую настежь дверь. — Тайга пошёл, сиди туда-сюда, однако.
— Ну вот ещё этого не хватало…