— Да всё нормально, — Иван Иваныч пару раз глубоко вздохнул. — Это так… накатило отчего-то…
Однако Бяшка уже всматривалась вдаль, словно силилась углядеть сквозь непроницаемые заросли нечто, незримое человечьему оку.
— Ну вот… вот и ты, папа, оказывается, можешь ощущать иногда… Дурную весть несут нам. Очень дурную.
Девочка перехватила грабли.
— Я спрячусь покуда.
Полежаев невольно покосился на вбитую в землю рогулину, аккурат на середине покоса. Опираясь на рогулю, три винтовки стояли стволами вверх, прикладами оземь, как в оружейной пирамиде. Сбоку висел в открытой кожаной кобуре тяжёлый «кольт». Перехватив взгляд хозяина, Охчен потянул из пирамиды свою винтовку, другую кинул Илюшке, третью молча передал хозяину. Варвара, глядя на эти военные приготовления, бросив грабли, сняла с рогулины «кольт», ремешок перекинула через плечо. Здорово нас выучили те варнаки, мелькнула у Полежаева мимолётная мысль.
Ждать пришлось совсем недолго. Из тайги показалась невысокая фигурка верхом на олене, пара заводных олешков шла в поводу. Ещё чуть, и стало можно различить лицо женщины.
— Где Асикай? — подъехав близко, молодая тунгуска остановила оленя.
— Здороваться прежде надо, Амардак, — Охчен заговорил по-тунгусски.
Молодуха окинула его взглядом.
— О вашем здоровье заботится сам чёрт. Зачем тебе ещё и мои пожелания?
— Ты сильно грубишь, — констатировал Охчен, небрежно придерживая винтовку. — Зачем тебе Асикай?
— Есть разговор для неё.
— А мне ты сказать ничего не желаешь?
— Тебе нет.
— А ты скажи. Всё равно Асикай перескажет, о чём был разговор.
Молодая тунгуска обвела взором всю команду.
— И даже сено вы косите с оружием.
— В тайге есть медведи, и люди злые тоже.
— Да. В тайге есть и звери, и разные плохие люди. Даже такие, как вы.
— Не пойму, зачем ты грубишь. Асикай осталась на заимке, с моим сыном. Если ничего не хочешь нам больше говорить — езжай туда и говори с сестрой.
Пауза.
— Отец приехал домой совсем больной. Слёг и умер.
Глаза тунгуски сверкнули.
— Это вы убили его.
— Ты сошла с ума, — лицо тунгуса было теперь похоже на гипсовую маску. — Зачем и кому это нужно, чтобы умер ваш с Асикай отец?
— Я не знаю, кому нужно. Может быть, чёрт вам велел. Тот, который живёт с вами и который даёт вам золотые монеты — отец перед смертью говорил, а перед смертью не лгут. Для которого вы поставили на крыше этот ваш чёртов оберег, вместо честного божьего креста. Я знаю только, что отец был у вас в гостях, и сразу после этого умер. Вы его убили.
— Это неправда.
— Это правда. И ты это знаешь. У тебя нет больше тестя, а у Асикай отца. Сестры у неё тоже больше нет. Я для неё умерла. За тем и приехала, чтобы сказать.
Глава 7
Снег ещё отчаянно сопротивлялся солнечным лучам, и в тенистых местах, под развесистыми мохнатыми лапами елей и пихт выглядел вечным и незыблемым, как в январе. Однако на полянках из-под белого покрова уже там и сям чернели пятна мокрой земли, и мелкие ручейки подтачивали основания сугробов, неумолимо приближая полное и окончательное торжество весны.
Бяшка, трепеща ноздрями тонкого носа, жадно втянула в лёгкие бодрящий, напоённый весенней влагой воздух. Как хорошо… вот уже и снова апрель. Ужасные морозы, когда каждый вдох даётся с трудом, не вернутся по крайней мере до октября. И скоро, уже совсем скоро тайга расцветёт всеми красками лета…
Вдохнув весенний воздух ещё пару раз, девочка встала на заранее отмеченную зарубкой на дереве точку старта. Итак, отсюда и до вершины сопки-чувала. Начали!
Ноги сами рванули с места, в ушах засвистел ветер. Из-под свежепритачанных подошв бяшкиных сапожек летела грязь пополам с талым снегом, вылезшие на тропу ветки так и норовили хлестнуть по лицу, однако Бяша походя отбивала их руками, не сбавляя скорости. Ещё чуть, и тропа пошла на подъём, и сразу стало легче — земля на южном склоне уже успела не только освободиться из снежного плена, но и подсохнуть. А вот уже талый грунт сменился каменистым, промытым дождями и вешними водами… ещё немного… ещё чуток…
Взлетев на вершину чувала, голую как колено, Бяшка сдержала наконец свой неостановимый бег, дыша полной грудью. Нет, она не устала. Пять вёрст, а хотя бы и в гору, никак не могли вымотать быстроногую пришелицу с небес, и вообще, если откровенно, неясно, как это можно устать от бега. Для такого дела надо бежать, верно, часов шесть подряд, никак не меньше… до Ванавары и обратно. Вот от неподвижного стояния на месте, это да, ноги затекают довольно быстро…