Грозная богиня Огды стояла на вершине, и дикая тайга расстилалась пред её взором на десятки вёрст. И в тайге этой зияла огромная, насколько хватает взгляда, проплешина, до сих пор резко выделяющаяся на фоне уцелевшего леса. А вон там, папа показывал, нашли и саму грозную богиню, спящую в непрошибаемой колыбельке необоримым сном… как медведь в берлоге.
Присев на выпирающий скальный выступ, Бяша осмотрела подошвы сапожек. М-да… ведь только позавчера новые притачаны были… Вообще-то сезон интенсивной носки сапог для Бяшки длился недолго. Зимой бегать почти невозможно, дни, когда мороз ослабевает настолько, что можно дышать полной грудью, можно по пальцам перечесть. Ну а с мая по сентябрь ни в какой обувке грозная богиня и не нуждалась. Копытца у Бяшки были много прочнее и твёрже лошадиных, да к тому же и нарастали скорее, так что сносить их на мягких болотистых почвах было весьма непросто. Зимой папа регулярно стачивал чрезмерно наросшие копытища большим напильником, удивляясь их твёрдости, сравнивая то со слоновой костью, то с акульими зубами…
Ещё раз критически оценив состояние подошв — должно хватить до дому, определённо должно — девочка встала. Итак, отсюда и до заимки. Пошла!
…
— … Аська, поддай ещё пару!
Асикай, зачерпнув из казана, вмазанного в печь, полковшика кипятка, щедро плеснула на каменку. Булыжники злобно зашипели, окутывая парилку горячим облаком.
— Ух, хорошо! Бяша, чего ты крутишься? Ложись поровнее, счас все косточки тебе пропарим!
Бяшка, расположившись наискосок полка, расслабилась, и Варвара принялась охаживать её веником. Да, наискосок… потому как вдоль девочка уже почитай и не влезала. Незаметно так за зиму догнала Ивана в росте — а росту в отце-то все шесть футов.
— Я вот думаю, и до какой поры ты расти-то будешь, Бяша, а?
— Откуда же мне знать, ма? Вот как вырасту аршин до четырёх!
— Ой-ой!
— Вот и я думаю, «ой-ой!»
Бяшка повернулась на спину, открывая матери живот и грудь. Грудь у девочки до сих пор была плоской, и нельзя было понять, нормально это или нет. Пара торчавших сызмала розовых сосков явно свидетельствовала, что Бяшка относилась к млекопитающим, однако кто его знает… может, у них, как у кошек, молочные железы набухают только во время кормления младенцев? Тем более ничего нельзя было сказать насчёт наличия или отсутствия у девочки месячных.
— Ой, не могу! — тунгуска присела на самую нижнюю ступеньку. — Упарилась, однако… Пойду, Вара.
— Давай-давай! Ванятку своего потом помоешь, как приостынет банька… тут жарко ему, заревёт враз… Да окатись водой-то, чего ты, вон на заднице лист банный прилип!
Неся перед собой уже здорово выперший живот, Асикай проследовала на выход. Опыт Бяшки оказался вполне удачен, и сейчас в семействе Охчена ожидалось новое прибавление.
— Ма, я всё время думаю… а может, я и не с Марса?
— Ну, чего я могу тут сказать… это к отцу, с такими вопросами… а почему так решила?
— Вот смотри — Марс же дальше от Солнца, так?
— Ну, вроде…
— Не вроде, а да. Значит, там ещё холоднее, чем тут. Так я бы должна быть вся шерстью заросшей, как лошади наши!
— Ох, Бяшка, Бяшка… — засмеялась женщина. — Вон обезьяны в джунглях живут, там жарко, а обезьяны-то все в шерсти. А мы тут, к примеру, в Сибири, голокожие. Нет, как говорит отец, это не доказательство.
— Ладно… — Бяшка соскочила с полка. — Ладно, с шерстью, не доказательство. Однако вон на Марсе полярные шапки есть? Есть, их в трубу подзорную даже видно! Значит, и зима. И морозы. А я же совсем морозным воздухом дышать не могу. Как хватану полной грудью. Та враз дыхание спирает…
Пауза.
— Я вот чего думаю, ма… Наверное, не с Марса я, а с Венеры. Там должно быть жарко, везде как в джунглях. И никаких морозов.
Закончив изложение потрясающе смелой гипотезы, богиня Огды щедро окатилась холодной водой.
— Ух!
— И тут что-то не сходится, Бяша, — Варвара Кузьминишна присела на нижнюю ступеньку, отдыхая от банного жара. — Вот ты сейчас холодной водой легко так окатилась, и только лишь «ух!». И голоногая бегаешь почитай до заморозков. Не мёрзнешь.
— Положим, на месте стоя, мёрзну, — засмеялась Бяшка. — Только я же долго-то не стою. А на бегу как замёрзнешь? Когда хорошо бежишь, даже жарко становится.
Она вдруг остро взглянула на мать.
— Ма… я давно хочу тебя спросить. Да всё не решаюсь. Тебя устраивает, что кроме меня у вас с отцом детей нету? Один найдёныш — не мало?
Варвара задумчиво изучала лицо найдёныша. Вот как… вот так, значит…