— Какова же сумма? — дребезжащим голосом поинтересовался пожилой мужчина с выдающимся носом.
— Да вот же смета! — председатель комиссии поднял из вороха бумаг одну. — Кому интересно, пожалуйста.
Бумажка пошла по кругу.
— Тоже мне, сумма… — хмыкнул лысый крепыш. — Столько народу собрали…
— Больше вопросов к товарищу Кулику нет? — председатель обвёл свою паству взглядом. — Тогда голосуем, не будем время тянуть. Кто за? Решение принято!
…
— Ааиии!!!
— Ага, страшно?
— Неее! Хорошоооо!
Дарёнка визжала и дрыгалась, взлетая выше крыши, но всякий раз ловкие и сильные Бяшкины руки аккуратно ловили малолетнюю акробатку, не допуская до жёсткого контакта с землёй. Варюшка и Иван Третий, как более старшие, терпеливо ждали своей очереди на полёт. Труднее всего приходилось Ивану Охченычу. С одной стороны, здоровущий уже парняга, десятый год пошёл, того гляди женилка заторчит, а с другой — ну кому же такого счастья не охота-то, на ручках самой богини Огды покачаться-полетать?!
— Чего насупился, Вань? А ну-ка иди сюда!
Крепкие пальцы ухватили Ивана Охченыча за бока, и спустя секунду он уже летел вверх, растопырив конечности, хохоча от восторга.
— И как не умаялась ты, Бяша, — Варвара Кузьминишна наблюдала за аттракционом, сидя рядом с прочими взрослыми на бревне-завалинке. — Гляди-ко, парень-то какой здоровущий!
— Этак ты, пожалуй, и меня метать сможешь? — подначил Иван Иваныч, посмеиваясь в бороду.
— Не искушай, па!
Летнее солнце понемногу скатывалось к горизонту, но гнус, прибитый полуденной жарой, до сих пор осторожничал, не вылезал из укрытий. Редкой красоты день для здешних мест — тихо, тепло как в тропиках, и гнуса нету…
Рысик, давно выросший в роскошного полуторапудового кота, лениво возлежал в тенёчке, с кошачьей снисходительностью наблюдая за вознёй. Неподалёку валялись собаки, высунув языки на всю длину. Раз отдых, то отдых для всех!
Сегодня было семнадцатое июня одна тысяча девятьсот двадцать шестого года. Или, по новому революционному календарю — тридцатое. Сегодня никто на заимке не работал, ну разве что коров пришлось подоить. Когда это началось, не мог уже вспомнить никто, но обычай выделять этот день из череды трудовых будней постепенно окреп и врос в быт.
День Поминовения.
— Уф!.. — Бяшка поставила последнего акробата на грунт. — Всё, достаточно!
Сегодня по случаю жаркой погоды девушка была одета предельно легко, то есть в короткую до предела шёлковую сорочку, едва прикрывавшую стыд. Сорочку эту Варвара перешила из своей запасной, подаренной Иваном ещё на свадьбу французской вещицы, отпустив бретели так, что край рубашки лёг ниже грудей. Для прикрытия же самих титек пришлось притачать чашки, слепленные из лоскутков. А впрочем, остальные обитатели заимки были одеты ненамного теплее — на бабах сорочки с юбкой, на мужиках холщовые штаны да рубахи на голое тело. Младшее поколение и вовсе обходилось костюмами, выданными природой, не испытывая при том никакого стеснения — когда ещё в другой раз выпадет такая дивная погодка для загара!
— Совсем дикие ведь растут ребятишки-то, — произнесла Варвара. — Маугли прямо. А, Иван?
— Да брось, мать! — отмахнулся Иван Иваныч. — Тоже скажешь, «маугли»… Все вон про Маугли того уж читать без запинки могут! Дарёнка и та грамоте обучилась, а ты — «маугли»!
— Однако, обносились мы шибко, Вана Ваныч, — заговорил Охчен, расслабленно щуря глаза. — Сукно-полотно, мануфактура скоро запас выйдет. Пять лет, шесть лет — все штаны дырявые будут.
— Умеешь ты настроение поднять, — вздохнул Полежаев, скучнея.
Действительно, проблема с одеждой и обувью, задвинутая на задний двор более насущными хлопотами об урожаях, исподволь назревала и таки вызрела. Запасы ткани, оставшиеся со времён царизма, помалу таяли. Фактории, в том числе и Ванавара, правда, по окончании гражданской войны помалу ожили, однако характер торговли несколько изменился. Во-первых, пушная монополия государства вкупе с монополией на боеприпасы, водку и соль позволяла товарищам держать цены, от которых покраснел бы стыдливо любой купец, и во-вторых, как успел понять Полежаев, прибыль для большевиков была отнюдь не главное. И вообще, товарищи лучше знали, кому, чего и сколько надлежит потреблять. Оставалось с умилением вспоминать, как ещё не так давно можно было заказать привезти всё что угодно, от редких книг до швейной машинки и даже водяного насоса. Ассортимент нынешних факторий был суров — спички-соль-сахар, махорка-патроны-чай-порох… И, конечно же, водка, по-прежнему составлявшая львиную долю товарообмена. Завоз материи если и производился, то скверный ситчик стоил как парча, сукно же для освобождённых народов Севера товарищи полагали излишней роскошью.