— Степан Савельич, ты чего всё время ёрзаешь?
— Да пёс его знает… — приказчик то и дело двигал плечами. — Спина зачесалась чего-то…
— Потница, должно. Упрели мы неслабо, чай.
— Может, и потница… — Голуб покосился на свой «сидор», притороченный сейчас к луке седла.
— Ничего, Степан Савельич, потерпи… Вот вернёмся, баньку натопим… самовар поставим, водочку разольём…
Во, гляди-ка, воспрял народишко, удовлетворённо подумал Иван Иваныч, наблюдая за спутниками. Ничто так не бодрит в походе, как близость его конца. Банька, да с самоваром, да с водочкой — тут и мёртвый запляшет…
Долгий летний день медленно, но верно клонился к закату. То тут, то там в ветвях пересвистывались пичуги, подавали свой голос бурундуки, где-то долбил дятел — вчерашний ужас понемногу отходил, забывался, и жизнь брала своё.
— Илюша, глянь-ка, ладно ли всё? — Полежаев кивнул на замотанную в мешковину находку.
Тунгус, поравнявшись с поклажей, осторожно отогнул край рогожи.
— Всё ладно.
Ой, да не всё тут ладно, подумал Полежаев. С утра как воды в рот набрали тунгусы. Ну Охчен, допустим, и так-то не шибко болтлив был, однако Илюшка… Ой, что-то замыслили азиаты, смятенно размышлял купец, исподволь разглядывая лица своих людей. Да разве поймёшь… глаза как щели, лица как сковороды… Иван Иваныч придержал коня.
— Езжай-ка вперёд, Илюшка. И ты, Охчен, за ним. Степан Савельич, ты третьим.
— Чего боисся, хозяин? — глаза в прищуренных смотровых щелях век блеснули.
— Боюсь, потеряете находку, на ходу заснув! — рыкнул купчина, — Езжай давай!
Помедлив, тунгус хлестнул лошадёнку, уходя вперёд. Полежаев вдруг осознал, что сжимает в потной ладони рукоять «маузера», упрятанного за пазухой. М-да-с… вот только такого нам ещё тут и не хватает, до кучи…
Где-то впереди призывно замычала корова, и лошади, почуяв близость жилья, прибавили прыти. Длинные жерди изгибались, пружинили на ходу, небесное чудо своей невесомой массой то и дело норовило сбить животных с размеренного шага, едва не опрокидывая на поворотах. Тучи гнуса, поднятые из болотины, назойливо лезли во все дырки, донимая животных. Однако, скорей бы уже дойти, что ли… это ж надо, как руки-то изъели, гнусь ненасытная, надо было перчатки захватить из дому, что ли… хорошо накомарник не прорвался нигде, а то бы и борода не помогла…
— Ох, как чешется, мочи нет! — долговязый приказчик, извернувшись на ходу, пытался почесать спину.
— Да сейчас, сейчас, потерпи уже, Степан Савельич. Уже пришли почитай!
Словно в подтверждение сказанного, тропа расширилась, ещё сотня шагов, и открылся вид на строения. Жеребец под Полежаевым призывно заржал, с фактории ему ответила кобыла.
— Слава те господи! Добрались!
…
Верёвки и мешковина, сваленные в углу, являли собой разительный контраст с неземным дивом… как и вся обстановка избы, впрочем. Всё население фактории сгрудилось вокруг находки.
Небесная «жемчужина» лежала на полу, опираясь на плоское основание. От прежнего неистового сияния, виденного прошлой ночью, остались только какие-то неспешно мигающие огоньки да пробегающие в молочно-белой толще цепочки символов, никому неведомых.
— Вот, Варя…
— Ой… — Варвара Кузьминишна, вытянув шею и закусив губу, точно любопытная девчонка-малолетка, рассматривала сокровище. — Чего это, Ваня?
— Хы… кто бы знал… — хмыкнул Полежаев.
Помедлив, он подошёл вплотную. Осторожно тронул чудо-юдо пальцем, затем всей ладонью. Огоньки замигали чаще, поплясали и вернулись к прежнему медленному ритму.
— А ну-ка, Илюшка, попробуй ты! — оглянулся купец. — Ежели бог Огды к вам прибыл, так, может, это как раз твоему народцу и подарок.
Но и на приближение тунгуса диковина отреагировала аналогично. То же повторилось с Охченом и Голубом.
— Ладно… давай-ка баньку нам наладь, а там думать будем, чего делать, — вздохнул купчина.
В этот момент Варвара прикоснулась к находке. Результат вышел потрясающим. Диковина издала долгий мелодичный звук, огоньки заплясали как укушенные, и на поверхности «жемчужины» засветились отпечатки ладоней. Ну да, вот именно, натуральные отпечатки — как будто кто-то окунул ладошки в зелёную светящуюся краску да и приложил к чудо-юду.
Ойкнув ещё раз, женщина зачарованно потянулась к следам и медленно, будто во сне, положила руки поверх светящихся следов. Аккуратно, палец в палец.