— Кухней, как можно понять, пренебрегаете, — проницательно констатировал Леонид Алексеевич.
— Ну не всегда, но в данном случае определённо, — барон воткнул вилку в розетку. — Слыхали, какой там кавардак?
— Знакомо, — понимающе кивнул гость. — Не дороговато, на электричестве-то?
— Вовсе нет, — возразил хозяин. — В отличие от местных пролетариев, я имею некоторые познания в электротехнике. Договориться со счётчиком не так уж трудно, право. Простите, забыл спросить — вы завтракали?
— О, да, спасибо!
Барон аккуратно разложил на столе корзинку с печеньем, сахарницу, тонко порезанный белый батон.
— Ну как вы тут живёте-то, Александр Эмильевич?
— Да как… Жив, уже неплохо по нынешним временам.
— И это знакомо, — усмехнулся Кулик. — А я ведь вам дело одно хочу предложить, Александр Эмильевич. Вот только не знаю, как вы к этому отнесётесь.
— А вы изложите, — барон снял с плитки закипевший чайник, принялся заливать в заварник.
— Вы помните историю с Тунгусским метеоритом? В тысяча девятьсот восьмом…
— Ну как же, громкое было дело. Все газеты шумели.
— Так вот… Академия наук удовлетворила моё ходатайство насчёт экспедиции. По поиску упавшего небесного тела.
— Гм… — хозяин недоверчиво поглядел на гостя. — Это не розыгрыш?
Покопавшись за пазухой, Кулик извлёк документ.
— Вот, ежели угодно. Я предлагаю вам, дорогой Александр Эмильевич, принять участие в сей экспедиции. Оплата, содержание, проезд и прочее соответственно… Кстати, если опасаетесь потерять нынешнее место службы, то вот ещё бумага. Предоставить отпуск в связи с исполнением гособязанностей длительностью до года, и в вашем учреждении не посмеют отказать — подсудное дело. Нет, если хотите подумать, время есть…
— Да чего тут думать! — Гюлих оглянулся на дверь. — Куда угодно, лишь бы подальше от этого вертепа!
…
Коса со свистом ходила туда-сюда, и ячменная нива ложилась на землю ровными широкими полукружьями.
— Хорошая какая коса, па. Не тупится почти совсем.
— Да вот только пара таких кос и осталась, — Иван Иваныч правил свою косу бруском наждачного камня. — Знатный мастер ковал, с любовью к делу. Не знаю, жив ли теперь?
Сельская страда продвигалась споро. Ровный участок позволял косить, а не жать серпами. Что, в свою очередь, позволяло задействовать в работе богиню Огды. Косами махали трое — богиня, Охчен и сам хозяин заимки, прочие споро прибирали скошенное в снопы и скирды. Дома за хозяйку осталась самая младшенькая из ребятни, Дарёнка, и оставалось надеяться, что с хозяйством до возвращения взрослых ничего ужасного не произойдёт.
— А где он жил, тот мастер? В Кежме? — звёздная пришелица дышала ровно и легко, как будто отдыхала, а не занята была тяжкой мужской работой. Ну в самом деле, что такое какая-то там косьба для прирождённой бегуньи, способной играючи обогнать лошадь?
— Не, из Илимска кузнец, — Иван Иваныч вновь замахал косой. — Помнишь, я тебе на карте показывал.
Бяшка засмеялась.
— Это где Африка?
— Ну почти что, — поддержал шутку Полежаев.
Девушка откинула со лба прядь непослушных волос.
— Подумать только… Целая планета. Огромная планета… а я видела лишь крохотный клочок. В самой глуши.
Пауза.
— Вся ваша Земля, папа, для меня лишь крохотный клочок реальности, окружённый пятнами на бумажной карте.
…
— Нет-нет, ни о каком багажном вагоне не может быть и речи! Ещё не хватало, чтобы ваши небритые грузчики кантовали ценное научное оборудование! Вы в курсе, дорогой товарищ, сколько стоят эти приборы?
Начальник поезда, вызванный бдительным проводником, заколебался — ящик с наклейками «Академия Наук СССР» выглядел весьма солидно.
— Вы уверены, что оно войдёт в купе?
— Товарищ, да это стандартные ящики для научных приборов! Мы по всему Союзу в таких возим, и ничего до сих пор не случилось!
Разумеется, насчёт стандартов Леонид Алексеевич приврал, однако приём сработал — начальник поезда махнул рукой.
— Пускай везут… Еремеев, сопроводи товарищей учёных!
Перрон Казанского вокзала бурлил, словно река в половодье, людские толпы сновали туда-сюда, лязгали вагоны, где-то ревели паровозы, где-то свистел милиционер — словом, зримое воплощение вавилонского столпотворения.
— Уф… — с лязгом задвинув наконец дверь купе, Кулик стянул с головы шапку. — Устроились вроде как… Вы раздевайтесь, Александр Эмильевич, располагайтесь как дома. До самого Тайшета нам шубы не понадобятся… во всяком случае, хотелось бы на это надеяться.