— Да не колются, а щекочут!
И они разом рассмеялись.
В последнее время Бяшка превратилась буквально в вулкан энергии. Варвара Кузьминишна была решительно отстранена от стирки, и девушка энергично орудовала в бадье с кипятком собственным стиральным изобретением — рыбачьим садком, прилаженным к палке, дабы не варить в горячей воде руки. Сбивание масла из сливок также целиком перешло в ведение грозной богини, более того — она охотно крутила жерновки ручной мельницы, чем прежде обычно манкировала. А вчера Бяшка даже походя переколола привезённые мужчинами из лесу напиленные дрова, и малышня восторженно глазела, как грозная богиня играючи, одной рукой управляется с массивным топором-колуном, разнося в щепу толстые чурбаки. Наша Бяша самая-самая, да!
И пусть, и правильно. Клин клином вышибают. Физическая усталость — лучшее средство от нервного напряжения. А уж вязание успокаивает не хуже валерьяновых капель.
— Бяша, а ты штанишки себе грозилась связать… — встряла Варвара, с улыбкой наблюдая за семейной сценкой.
— М? А! Так готовы уже.
— А покажи!
— А покажу! — девушка в три шага покинула горницу и через минуту вернулась, облачённая в обновку, связанную из чистейшего пуха.
— Ну как, ма?
— Бяшка! — Варвара всплеснула руками, и Иван Иваныч крякнул. — Попа-то голая вся!
— Где же вся? — не согласилась девушка, поворачиваясь задом к зеркалу и оглядываясь через плечо. — И вовсе даже не вся… ну да, в основном, конечно… Впрочем, папа мне давно уже обещал кожаные штанишки. Где, м-м?
— Вот такого примерно фасона? — в глазах Полежаева зажглись насмешливые огоньки.
— А чем плох этот фасон?
Вздохнув, Иван Иваныч поднялся, снял висевший на гвоздике ремень.
— Отец, ты чего это?! — всполошилась Варвара Кузьминишна.
— Да нет, ничего, — Полежаев с самым серьёзным видом прикидывал длину ремешка. — Длина с запасом, стан у Бяшеньки тонок… Вот досюда отрежу, тут пришью и меж ног пропущу… Аккурат похожие штанишки выйдут, по фасону!
Он внезапно опустил ремень.
— А ты чего подумала, мать? М-м?
Первой засмеялась Бяшка. Ещё секунда, и хохотали все.
…
— Никак низя, твоя-моя! Снег в тайга нынче — во! Само худой время, однако!
Лючеткан, бывший добрый охотник, а ныне подай-принеси на фактории Ванавара, всем своим видом демонстрировал неготовность совершить самоубийство, каковым, безусловно, является задуманная экспедиция.
— Так после-то снег таять начнёт, и вовсе никуда не пройти!
— Ууу, вовсе не пройти, однако! Дале вовсе худой время, эйе!
Тунгус затянулся трубкой, испуская едкие клубы махорочного дыма.
— Надо тепло ждать, однако. Снег таяй, вода уходи, болото просыхай…
Кулик посмотрел на Гюлиха, и барон понятливо долил в кружки. Себе и начальнику по чуть, чисто символически, тунгусу же полной мерой.
— Нет, мы столько ждать не можем. Давай-ка выпьем, уважаемый!
— Ух… — осушив посудину, Лючеткан отдышался. — Хороши водка! Крепкий! Однако сичас тайга ходи сё равно низя. Дичь нету, кушать нету, водка нету, пропади совсем…
— То есть как это нету? — возмутился начальник экспедиции, выдвигая ногой из-под стола канистру. — А это видал? Тут, брат, сотня бутылок, если водой развести!
— Ва! — восхитился тунгус. — Чего сразу не казал? Кода идти надо?
— Сегодня.
— Эйе! Сичас пойдём, однако! Чего, моя разе тайга весна не ходил? Два раза тьфу!
…
— … Я уж и так боюсь, что когда-то насос этот немецкий сломается. Вечного ж ничего не бывает. Как тогда огород поливать?
Подставив ведро, Варвара левой рукой тянула за шнур, снабжённый деревянной бульбочкой-рукояткой и пропущенный на чердак сквозь отверстие в потолке. Там, под самым коньком, находилась муфта сцепления ветряка, неутомимо крутящегося день-деньской. Всё гениальное просто. Потянул за шнур — бронзовый вал-трубка, упрятанный за шкафом с посудой вращается, насос в колодце под полом качает, вода из шланга льётся. Сейчас, правда, шланг торчал короткий, без надставок — как раз в кухню воду доставлять.
— Да, к хорошему привыкаешь быстро, — Бяшка споро и умело чистила картофель. — Ма, а я же помню, как ты ругалась на разор, когда папа этот насос ставил.
— Молодая была, глупая! — отбила выпад Варвара, и обе засмеялись.
Бяшка внезапно задумалась.
— Вот бы ещё жерновки к этому ветряку приспособить…
— С ума сошла! — возмутилась Варвара. — Такой ценный механизм! Нет уж, лучше мы муку вручную жерновками молоть будем, чем воду по полста вёдер на огород каждый день таскать!