— Да, голова. И ты сильно недооцениваешь угрозу, мать. Они же сюда с оборудованьем прибыли, для промеров. Теодолит такая штуковина называется, вон Бяшка подтвердит — в энциклопедии есть… Ежели хорошая оптика у них, то достаточно на гору залезть, и вот он, весь край как на ладони. Вон мы с Бяшей как-то с чувала в трубу нашу подзорную смотрели. Лиц, правда, не разобрать, но какого цвета юбки да кофточки у вас с Аськой — запросто!
— Ну это папа лиц не увидел, — подала голос Бяшка, — а я легко.
Варвара почувствовала дрожь. Вот оно, шило из мешка…
— Да не бойся так уж, мама, — девушка, как обычно, легко уловила невысказанные мысли. — Ну посижу я покуда дома безвылазно. Поприседаю, привычное дело… Так полагаю, к началу распутицы они восвояси уберутся. Так что пусть полазят на здоровье.
Полежаев внимательно рассматривал Бяшкино лицо.
— Не понимаешь ты, похоже… И даже ты не понимаешь. Они ведь никель искать прибыли. Тот, что с неба рухнул. Совсем как я когда-то… Верно, нынче они покрутятся и уберутся восвояси, потому как разведка. А на тот год заявятся с толпой землекопов, учёными разными. Всё тут кругом обшарят!
Бяшка изумлённо хлопала длинными, жёсткими, чёрными как смоль ресницами.
— Неужто ты полагаешь, па, что я тут и в том году буду?!
…
— Воля ваша, Леонид Алексеевич, но у меня такое ощущение, что эта проклятая речонка течёт кругами!
Барон фон Гюлих даже на беглый взгляд выглядел достаточно потрёпанно. Сошёл, ой, сошёл с господина барона столичный лоск, отрешённо подумал Кулик, ровно покачиваясь в седле. В коммунальной квартире, в соседстве с быдлом сохранился как-то, а тут враз… как позолота в царской водке…
— Так не бывает, — откликнулся Охчен, невозмутимо едущий впереди на заросшей шерстью как стог якутской лошадёнке. — Река всегда сверху вниз течёт.
— Ну это нормальная река сверху вниз, а эта определённо кругами!
Кулик промолчал. Действительно, поход понемногу начинал смахивать на форменное издевательство. Вообще-то пойма Чушмо была достаточно просторна, но соль была в том, что под снегом на оголившихся в межень перекатах таились коварные валуны, грозящие переломать лошадкам ноги не хуже таёжного валежника. Поэтому приходилось двигаться строго по льду замёрзшей реки, а она петляла по пойме как сумасшедшая.
— Охчен, а что это там за гора? — Леонид Алексеевич указал на сдвоенную вершину, совершенно лысую, без единого деревца.
— А… Шакрама называется. По-русски если, «сахарная голова».
Кулик подумал немного.
— До переката, как я понимаю, сегодня мы точно не дойдём.
— Не. Завтра.
— Что ж… тогда сворачиваем к этой горе. Там у подножья и ночуем.
— Зачем? — Охчен настороженно остановил лошадь.
— Так надо!
…
— Гляди, и эта тоже портится… — Асикай рассматривала морковку со всех сторон.
— Отложи сюда, — Варвара кивнула на корзину.
— Не успеет испортиться, — засмеялась Бяшка. — Сегодня же и съем!
Всё свободное пространство просторной кухни было заставлено деревянными ящиками. Картошка лежала так просто, открыто, морковка и свекла были заботливо переложены мхом, дабы предохранить от скорого увядания. Отдельно на жердинах висели капустные кочаны, увязанные за кочерыжки попарно. Шла весенняя ревизия овощных запасов, хранившихся в подполье. Вообще-то подклеть на полежаевской заимке была срублена с умом, не давая морозу никаких шансов добраться до припасов. Только в самые-самые лютые морозы Варвара Кузьминишна открывала люки, ведущие в подпол, и ещё, бывало, жгли длинные лучины, обогревая упрятанный урожай. И настоящим шедевром русской народной смекалки был способ, каким урожай в подполье оборонялся от вездесущих грызунов. Деревянные столбики-чурбаки высотою в добрый аршин, поддерживающие полки-скамейки в отдалении от бревенчатых стен были густо обмазаны липким смоляным варом, делающим всякие попытки бурундуков и мышей подняться по столбу, цепляясь коготками, бессмысленными. Сверх того, и снизу и сверху на те чурки были надеты широкогорлые стеклянные банки. Правда, иногда наиболее смекалистые представители мышиного племени всё-таки непостижимым образом ухитрялись отведать заветной морковки, но, как говорил по этому поводу Иван Иваныч, «это уже не украл — это уже заработал».
— А вот картоха плохая! — Дарёнка, принимающая вполне себе полноправное участие в ответственной работе, высоко подняла картофелину, испещрённую пятнышками начинающейся гнили.
— Ну бросай вон в ведро, чего ты её в потолок-то тычешь, — Варвара привычно-споро перебирала картофелины.