— Ничего.
— То есть?
— То есть совсем, — барон улыбнулся демонической улыбкой.
— Прозаически мыслите, дорогой Александр Эмильевич, — Кулик счёл желательным разрядить обстановку. — И ведь ни одного дымка, как в доисторическую эпоху… оп… соврал, есть один… а вон там и чум открыто стоит, видно… а это ещё что такое? Ба! Да это никак легендарная Чёртова заимка, о которой толковал нам почтенный Лючеткан, будучи навеселе… Вы взгляните, взгляните, Александр Эмильевич!
Фон Гюлих, помедлив, припал глазом к окуляру. В тридцатикратную оптику строение, которое невооружённый взгляд, пожалуй, и не вычленил бы в таёжном хаосе, виднелось как на ладони. Строение по местным меркам было весьма капитальным, под стать фактории, если не маленькому острогу. Но самое примечательное — на крыше Чёртовой заимки действительно вертелось нечто довольно крупное… ветряк?
— Мельница, наверное… — пробормотал Гюлих, подкручивая резкость. — Крепкий хозяин, должно быть…
— М-да… на тот год надо будет выбить настоящий горный теодолит, особой точности… Простите, Александр Эмильевич, вы, верно, проголодались, — Кулик уже достал из рюкзака сухпаёк. — Давайте-ка перекусим малость…
По лицу барона пробежала сухая улыбка.
— Тронут. Весьма… Леонид Алексеевич, давайте поскорее закончим пялиться на все эти чёртовы заимки и слезем уже с этой чёртовой горы!
…
— Э-эх, наддай!
Бяшка плясала русскую народную топотуху, так, что тёсаные из твёрдой лиственницы доски пятидюймовой толщины стонали и трещали, как парусник в бурю. Время от времени из-под неистово выплясывающих копыт летели мелкие щепки. Иван Иваныч нещадно терзал гармошку-двухрядку, извлекая из инструмента звуки не столь мелодические, сколь громкие.
— А ну, кто смелый, выходи!
— Я смелый, я! — Иван Охченыч бесстрашно принял вызов дамы и ринулся в пляс, приседая неумело, но старательно.
— Ва! Молодец, Ивашка! А ну-ка пляшут все! Не стоять, не стоять, болото засосёт!
Ободрённые примером Охченыча, ребятишки с хохотом принялись плясать кто как умеет, втянув в орбиту веселья и взрослых женщин.
— А ну-ка, мама, вспомни, как была молодой!
— А и вспомню!
— А и вспомни!
Варвара Кузьминишна двинулась по кругу против дочери, неожиданно чётко отбивая ритм каблуками домашних туфель.
— Вау! Ма, молодец! А ну наддай!
— А и наддам!
Теперь все прочие участники веселья оказались отжаты в сторонку. Дочь и мать плясали неистово, ноги летали, едва успевай замечать. Странно, что от моих тапок не летят щепки, пронеслась у Варвары в голове мимолётная мысль.
— Па, здорово! — Бяшка от бешеного танца ничуть не запыхалась, — Я теперь вместо приседаний по утрам плясать буду! Всё веселей! Ма? Мама, что с тобой?!
Девушка всё-таки успела подхватить мать, не дав упасть. Иван Иваныч, бросив гармошку на пол, уже тащил ковшик с холодной водой.
— Уф… — еле отдышалась Варвара. — В селезёнку вступило… Нет, Бяшенька, не та уж из меня плясунья…
— Ох, ма… как ты меня напугала!
Девушка оглянулась на притихшую ребятню.
— Так… конец танцам. А ну-ка быстро спать! Ма, и ты иди отдохни…
…
— Нет, начальник, так не пойдёт! Уговор как был — доставить до палого леса. Этот лес палый?
Проводник был настроен решительно. В самом деле, снег уже наводопел и вот-вот на носу половодье, а этот полоумный начальник готов лезть в тайгу всё дальше и дальше. В самое непроходимое время в самые непроходимые места!
— … Нет, не таков был уговор! Доставить до нужного места! Это же только край повала, а нам надо туда, где упал метеорит! В самую середину!
Господи, тоскливо подумал фон Гюлих, укрепи и наставь… может, хоть этот тунгус вразумит контуженного? А ведь там, в Питере, смотрелся вполне солидным человеком… в приятелях состояли, почитай, в друзьях… И вдруг на тебе — такой полоумный псих оказался. И ещё «маузер» при нём!
— … В общем так, начальник, — тунгус, по всему видать, упёрся насмерть. — Либо завтра утром уходим на Ванавара вместе, либо Охчен уходит один, домой. Моя сё сказал! — от волнения высококультурный тунгус даже перешёл на ломаную речь.
— Леонид Алексеич, ну прекратите уже, — устало сказал Гюлих. — Не слушаете меня, внемлите хоть речам аборигена. Глупо переть как баран на новые ворота, право.
— Даже так? Ладно, хорошо… — начальник экспедиции сверкнул стёклами очков. — Ваша взяла. Завтра идём на Ванавару.
Глава 12
Тропу, натоптанную за много лет, здорово размыло весенними водами, местами до скального основания. Бяшка неслась вверх, как ветер, только мелкие камешки летели из-под подошв. Ух, хорошо! Как же она соскучилась по такой простой вещи — вольному бегу!