Барон фон Гюлих смотрел в спину удаляющемуся проводнику и люто завидовал. Вот же, нашёлся один здравомыслящий среди полоумных…
— Ладно, переживём, — вновь заговорил начальник экспедиции. — Тайга кругом, дичи полно! А сегодня у нас пир!
— Выбираться надо отсюда, начальник, — подал голос один из нанятых варнаков. — И быстро притом!
Леонид Алексеевич обвёл взглядом свою команду. Радость от обретения вожделенного эльдорадо с морд люмпен-пролетариев уже улетучилась, сменившись угрюмой настороженностью.
— Леонид Алексеевич, дорогой, — теперь барон говорил задушевно и ласково, как с буйным сумасшедшим, которого ни в коем случае нельзя злить. — Эпицентр мы нашли. Воронки метеоритные — вот они, перед нами. Цели и задачи экспедиции на этот сезон полностью выполнены, и более мы ничего всё равно сделать не сможем. Давайте в самом деле выбираться уже из тайги. Пока мы тут ноги не протянули.
…
— … Сколько он будет там ходить! Сеять без него сеяли уже! Картоху вот-вот сажать надо!
Асикай ожесточённо орудовала мутовкой, сбивая масло. Женщина была здорово расстроена — ну что такое, в самом деле, дома жена-дети, работы невпроворот, а муж шляется где-то в тайге с какими-то непонятными типами!
— Ты на него не злись, Аська, — Варвара штопала прореху на старых мужниных штанах. — Важное дело делает мужик, за пришлыми учёными пригляд осуществляет. Не хватало ещё, чтобы они заплутали сдуру да и на заимку нашу выскочили!
— Сё равно домой пора!
Варвара вздохнула.
— Пора вообще-то… Бяша, а Бяша!
— Чего, ма? — девушка, прибиравшаяся в соседней комнате, выглянула на кухню.
— Ты этих олухов не слышишь часом?
— Неа. Во-первых, далеко, и во-вторых, на кой мне их мысли?
— А Охчена?
Бяшка замерла на пару секунд, и вдруг сдавленно хихикнула.
— Вот Охчена как раз слышу. Встречайте героя. Аккурат к воротам подходит!
— Идёт! — встрепенулась Асикай. — Пойду встречу!
— И я, пожалуй, — Варвара отложила шитьё. — Из трудного похода мужик возвращается, как-никак.
— Ну а я-то уж точно пойду встречать, — в глазах Бяшки плясали бесенята. — Ванюшка! Дарёнка! Собирайте всех, идём дядю Охчена встречать!
Делегация встречающих успела в самый раз — только-только вышли за ворота, как из тайги показался герой-походник. Тунгус шёл тяжело, опираясь на палку, заметно прихрамывая. Правый сапог, явно просивший каши, был примотан верёвочкой.
— Ва! С добычей! — глаза Бяшки весело блестели. — А где никель метеоритный?
На измученном лице тунгуса проявилась улыбка.
— Никель там остался. С учёными дурнями. От ить как может быть, однако — такой учёный, и такой дурной!
…
— Ну вот, какая-никакая добыча! — Кулик разглядывал пару убитых уток с таким удовлетворением, точно это был как минимум лось.
— Да какая это нахрен добыча! — зло возразил один из люмпен-пролетариев. — Весенняя утка, в ей токо перья одни!
Лошадь равнодушно слушала перебранку, смачно хрупая молодую сочную траву. Барон фон Гюлих, рассматривая отваливающуюся подошву собственного сапога, ощутил прилив адской злобы. Жрёт, сволочь… здесь под каждым ей кустом был готов и стол, и дом… Почему, ну почему человек устроен не так, как лошадь?!
Возвращение героической научной экспедиции всё более напоминало бегство наполеоновских полчищ из-под Москвы. Плоты, оставленные у речного переката унесло половодьем, и сейчас они уже, верно, путешествовали где-то ближе к Енисею. Или приткнулись где-нибудь на отмели… неважно. Важно, что плотов на месте не оказалось, и искать их было бесполезно. Тем более нереально было пытаться срубить новые… на пустой-то желудок, ага!
Там, на перекате, они вытрясли из пустых мешков мучную пыль и в последний раз сварили жидкую болтушку. Дичь, на изобилие коей этот полудурок, возглавляющий экспедицию возлагал надежды, отчего-то не спешила лезть в котелок. Ни лося, ни оленя, ни даже завалященького зайчишки! То есть, вероятно, опытный охотник-абориген, да ещё и с собакой, нашёл бы достойную добычу, однако у членов экспедиции времени на обшаривание тайги не было совсем.
Поскольку в отсутствии плотов держаться берега Чушмо, разлившейся до полного безобразия во всю ширь своей поймы, смысла не имело, Кулик решил срезать крюк и двигаться на факторию прямиком, примерно тем маршрутом, которым они пытались пролезть тогда, ещё по глубокому снегу. Решение, в общем-то логичное, как оказалось, таило в себе изрядный подвох. Тропу пришлось прорубать в непролазных дебрях, и хотя рубщики менялись каждые полчаса, за день удавалось пройти километров двенадцать. Скоро и этого не удастся, подумал фон Гюлих, тоскливо глядя в блёклое небо. Как только жировая подкожная прослойка закончится и силы иссякнут…