Сегодня, правда, им повезло, причём дважды. Сперва они наткнулись на изрядную куртину какой-то растительности, напоминающей ревень. Один из люмпенов сообщил, что трава эта съедобна, если очистить её от листьев и кожицы, местные называют её «пучек» — очевидно, от слова «пучить». Калорийность растения оказалась весьма так себе, однако всё лучше, чем совсем пустой желудок. Лошадь одобрительно наблюдала за тем, как люди неумело пытаются пастись, и время от времени издевательски-ободряюще ржала — не огорчайтесь, опыт приходит со временем… Верным путём идёте, товарищи!
И вот сейчас они вышли на охотничью тропу, идущую в нужном направлении, в сторону хребта, за которым пряталась Ванавара. От хребта там уже всего вёрст тридцать…
— Да, следов полно, а дичи не видно, — Кулик разглядывал следы на тропе. — Вот интересно, как звери не боятся по охотничьей тропе бродить?
— Зверь, он не дурак, чтоб через непролазные дебри ломиться, — подал голос один из люмпен-пролетариев, ощипывая тощую утку. — Коли тропа есть, завсегда по ней пройдёт. Охотника али собаку зачует ежели, так в сторону уйдёт, и делов!
— Гм… — Леонид Алексеевич поправил очки. — Кондрат Кондратыч, вы, помнится, говорили, что всякого зверя по следу распознаете?
— Ну… — настороженно откликнулся другой люмпен, тот самый, что подстрелил уток.
— Подойдите-ка сюда. Вот это что за зверь тут прошёл?
Варнак нехотя поднялся, подошёл, вгляделся в следы.
— Чёрт…
— Так что за зверь?
Люмпен-пролетарий уже озирался вокруг дикими глазами.
— Во влипли…
— Вы про зверя так и не ответили…
— Чёрт тут пробежал, чего неясно?!
Кулик озадаченно заморгал.
— Какой чёрт? Что за чёрт? Да объясните толком!
— Какой-какой! Самый настоящий!
Стряхнув сонное оцепенение, обычное состояние после целого дня пути натощак, Гюлих подошёл поглядеть на источник скандала. Прочие люмпен-пролетарии также подтянулись.
Следы действительно выглядели очень необычно. Вообще-то Гюлих в своё время служил в кавалерии, так что в следах копытных мало-мало разбирался, но таких не видывал нигде и никогда. Некрупные, значительно меньше конских или лосиных, оригинальной формы… марал? Да нет, ерунда, откуда тут, на Тунгуске, маралы… что-то тут не то…
Барон почувствовал озноб. Чёрт там или не чёрт, но это существо бежало на задних лапах. На двух ногах бежало, понимаете?!
— Дорогой Кондрат Кондратыч, — начальник экспедиции протёр очки и вновь водрузил их на нос. — Современная наука отрицает возможность существования чертей. Полностью и абсолютно.
— Да что мне твоя наука! — варнак сплюнул. — Вот они, следы-то! Протри очки ещё раз!
— Уходить надо отсюда, начальник, — заговорил третий люмпен, до сих пор молчавший. — Ночи светлые ныне, за ночь через хребет перевалим, оно, Господь и помилует, можа…
— Да вы все сговорились, что ли?! — разозлился Леонид Алексеевич. — Какой чёрт, откуда?! Кто его видел, того чёрта?!
— Ха! Кто его видал, из тайги уж не вернулся! И нам такого счастья не надобно!
…
— … А на Бяшиной планете картоху не сажают!
— Да тебе-то откуда знать?
— Во, гляди, у нашей Бяши какие копыта! А ежели бы картоху сажали, так были бы ноги как у нас, кочергой! Это чтобы удобно было на лопату заступать!
— Так это Бог нарочно нам такие ноги приделал? Чтобы картоху удобно было копать? — вмешался Полежаев, улыбаясь в бороду.
— А то! — Иван Третий отвечал солидно, как и положено в ходе учёной дискуссии. — Ежели бы нам надо было по деревьям хорошо лазать, так были бы снизу ещё руки, как у обезьян из книжки! А кому надо бегать быстро, тем всем Бог копыта приделал!
Бяшка вовсю потешалась, слушая научные рассуждения малышни, да и прочие взрослые не отставали. Ноги кочергой для удобства обращения с лопатой-заступом… чего только не придумают!
Посадка картошки продвигалась быстро и уверенно. Иван Иваныч, Охчен, Варвара и Асикай, как существа, самим Богом наилучшим образом приспособленные для копания, орудовали заступами, мелкие обитатели заимки сажали в борозды уже хорошо проросшие в плоских ящиках, в тепле картофелины. На долю богини Огды выпало обеспечивать огородников посадочным материалом. Варвара вспомнила, как некогда Бяшенька, пыхтя, таскала маленькие ведёрки-четвертинки [по 3 л. Прим авт.], стараясь вносить посильную лепту в общее дело. Сейчас девушке не составляло особого труда таскать и четырёхпудовые кули. Да, как летит оно, времечко…