…
— Итак, коллеги, с постройкой штурмового лагеря мы относительно закончили, как говорили до революции, с Божьей помощью. Печка, конечно, оставляет желать лучшего, но уж какая получилась.
Смех и оживление среди публики. Хорошие всё-таки ребята, подумал Кулик, и никакие-то невзгоды их не угнетают. Небось потомственные дворяне уже давно бы разбежались.
Постройка второго, рабочего лагеря, который для пущей значимости начальник экспедиции поименовал «штурмовым» — а чего, комсомольцы вообще любят подобные названия — протекала уже не столь быстро, как базового. Во-первых, строить пришлось больше, ведь кроме рабочей избы для ночлега нужно было ещё и лабораторное помещение, да и лабазы следовало поставить пообъёмистей — это в базовом лагере припасы закладывались лишь на обратную дорогу, здесь же предстояло хранить провиант и прочее на весь полевой сезон. Во-вторых, здесь, в зоне повала, из стройматериалов можно было рассчитывать лишь на молодой подрост, и тощие «хлысты» приходилось стаскивать по бурелому со всей округи. Ну и в-третьих, даже юный комсомольский напор понемногу стал терять силу. Устали ребята, чего там… Правда, рабочие экспедиции, расщедрившись, даже соорудили ещё одну избушку сверх плана, «командорскую», деревянный символический ключ от коей торжественно-шутливо преподнесли начальнику. Кулик ребят вполне даже понимал. Вы никогда не пробовали жить в адских условиях бок о бок с собственным начальством?
— Завтрашний день я объявляю выходным. В баньке попариться, постираться, привести себя в порядок, да и просто полежать на топчане, оно никому не вредно.
Снова смех.
— А с послезавтра нас ждёт уже наша основная работа. Вы двое пойдёте со мной на топографическую съёмку местности, вам же, Витюша, как помнится, было поручено посчитать здешних лис и соболей…
— Медведей, медведей не забудь! — встрял один из комсомольцев.
— Смехотульки тут без толку, — не принял товарищеской шутки Сытин. — Раз есть задание, надо исполнять. Точка.
— Вот это называется государственный подход к делу, — начальник экспедиции блеснул очками. — Вам нужно кого-то в помощь?
— Разве что Бурана. Эти-то что в следах понимают! — Виктор кивнул на энтузиастов. — Да, Леонид Алексеич, я Чалку возьму. Игрим чего-то не в форме, пусть отдыхает.
— Вам как специалисту тут видней, — улыбнулся Кулик. — Берите Чалку.
— Прошу прощения, Леонид Алексеевич, — подал голос кинооператор Струков. — Дело в том, что моя часть работы закончена. Плёнка вышла вся, и материалы нужно поскорее доставить в Москву. Так что прошу оказать содействие.
Вот она, оборотная сторона славы, подумал Кулик с досадой. Что ж… он знал, на что шёл, соглашаясь на включение в состав экспедиции представителя Госкино.
— Витя, придётся оказать содействие.
— Да не вопрос, — чуть пожал плечами Сытин. — Три дня, и вы на фактории, товарищ Струков.
— Что значит «на фактории»? — кинооператор вскинул брови в крайнем изумлении. — Чего мне делать на той фактории? Речь идёт о Кежме, и о посадке на пароход!
Кулик тяжко вздохнул.
— Витя…
— Да понял я, — всё-таки досада прорезалась в голосе заместителя начальника экспедиции. — Раз надо, будет в Кежме.
…
— Мне кажется, Бяша, тебе надо быть осторожней. У этих людей наверняка есть оптика.
Полежаев расстроенно вертел в руке ложку. Дьявол припёр сюда этих полоумных энтузиастов…
— Ну и что? — Бяшка спокойно кушала ячменную кашу, запивая молоком из кружки. — Человечьи глаза, не в обиду будь тебе сказано, па, сильно подслеповаты. Я без бинокля вижу то, что вы с Охченом в бинокль.
Да, это была сущая правда. Уже не раз убедился Иван Иваныч, что и десятикратный немецкий «цейсс» не даёт особых преимуществ перед невероятно зоркими Бяшиными глазами. Вот разве что могучая дедова подзорная труба…
— Ну а если не бинокль? Если у них сильная труба навроде нашей имеется?
Девушка засмеялась.
— Давай рассуждать логически, папа. Они сюда зачем прибыли? Метеорит выкапывать. Раз так, то и оборудование у них под стать поставленной задаче. Лопаты там, кирки… Зачем им для этого дела подзорная труба? Лишний груз на себе по тайге таскать…
— Ну а если вдруг?
Бяшка перестала улыбаться.
— Не думаешь ли ты, па, что я буду сидеть как мышь в норе только потому, что какие-то олухи могут меня увидеть?
В глазах богини Огды зажглись рысьи огоньки.
— Уже были тут и те первые варнаки, и душегубцы в погонах… Эти третьими станут, если что.