– На удивление, Граф не так часто меня трогает. И честно говоря, я несказанно рада этому. Да, у него бывают вспышки агрессии, в которые, он как раз оставляет на мне синяки... – вдруг замолчала она, проглатывая ком в горле. – Я не хочу заводить тему про это и про постель, теперь, для меня это две самые страшные темы. Возможно, когда-нибудь, я расскажу вам про все подробности, но это будет точно не сейчас. – проговорила она с печалью в голосе и посмотрела вниз, на свои руки. Кисти были плотно зажаты в замочек, лёжа на подушке, которую девушка притянула поближе к себе. Она, как будто пряталась от кого-то или от чего-то.
Стоит признать, что этому мужчине, всё-таки удалось убить всё живое в девушке и выпить все соки из неё, словно он вампир...
– Знаете, что самое ужасное и унизительное? – спросила она, всё ещё не поднимая свой взгляд вверх. – Так вот, вот эта золотая клетка, из которой, ты просто не можешь выбраться... Я словно птица, которую посадили в эту клетку и просят петь, а она не может. При чём, её даже не просят спеть, а требуют, заставляют. Но она не может! Она взаперти, в неволе, она уставшая от издевательств по отношению к ней, она уставшая, от самой жизни, такой жизни! И именно из-за этого, она и не может петь. Но её хозяину, этого не понять. Он жестокий человек, который не знает таких слов, как "сострадание". Он всегда уничтожал птичку, не давал ей воду или корм. И у него вышло. Не сразу, конечно, но вышло. Он убил её, уничтожил, растерзал на маленькие лоскутки... Но даже после этого, он считает, что его извинения, как-то изменит ситуацию. И он приносит их, приносит искренне, как ему кажется, но выглядит это, как жалкий парад лицемерия. Хозяин продолжает извиняться, помогает птичке с ушибами и переломами, кормит её. А потом, проходит время, птичка набирается сил, выздоравливает и хозяин начинает всё по-новой. По-новой, просит спеть, а за неповиновение ломает птицу. Но теперь, это уже навсегда...
– Так происходит и у меня. Я в чужой стране, с чужим менталитетом, с чужими правилами, которые мне кажутся абсурдом. Не все конечно, но есть парочку. Да, безусловно я не настолько тупая, и пыталась сбежать, но всё тщетно. У Графа слишком много охраны. И эти люди, свято верят в Графа. Верят, что он святой. Верят, что так всё и должно быть. Они не выпустят меня, да и никогда не выпускали. Только один раз, когда большинство людей Графа покинули дом и я осталась с Андреем практически наедине, мне удалось сбежать. Вернее, это я так думала. – проговорила она и грустно усмехнулась. Было видно, что эта история, приносит девушке только боль. Не думаю, что она когда-либо хотела бы вспоминать её. Но она решила быть честной, решила рассказать, хоть и не всё... – Я неправильно рассчитала время. Но мне, всё-таки, удалось сбежать в какой-то район. Я не обращала внимание на название улиц, мне было главное – сбежать. Остальное, не важно. Тут я и прокололась. Не знаю как, но люди Графа, и сам он, быстро нашли меня и вернули в дом. Андрея же... Граф убил. – тихо проговорила девушка и замолчала. Ей больно это вспоминать. Но в ней осталась сила духа и она воспользуется ей, чтобы рассказать свою историю полностью. От начала, и до конца.
– Когда я очутилась в доме, меня сразу подхватили грубые и мощные руки и потащили в подвал дома. Подвал был маленький и достаточно тёмный. Обычно, в таких домах, в каждом закутке висит какая-то лампа, но в этом месте, её не было... Пройдя чуть вперёд, я увидела стул, на котором полулёжа находился мужчина. Этот мужчина, и был Андрей Медведь. Он был в грязной одежде, словно его лёжа на животе, протащили по всем лужами и улицам во Флоренции. Лицо избитое, множество кровоподтеков. Голова опущена вниз и непроизвольно болтается из стороны, в сторону... – отвечала она. К середине рассказа, слёзы уже во всю текли по щекам, шее. Тушь расплылась и теперь из красивой девушки получалась панда, а бледная кожа, только содействовала в этом.
– Граф резко подошёл к нему и поднял его голову, резко взявшись за волосы и потянув на себя. Андрей простонал и также непроизвольно поднял голову. Я никогда не жаловала этого мужчину, но тогда, мне было его по-настоящему жалко. У меня накапливались слёзы, но я из-за всех сил пыталась сдержать их. И у меня получилось, но до тех пор, пока Граф не начал орать. Вот прям истошно орать. Он осуждал Медведя, говорил что пришёл час расплаты за содеянное. Где-то достал нож и водил его лезвием, по коже парня. Я больше не могла сдержать слёзы, они медленно катились по моим щекам, но я ничего не могла сделать.– проговорила она, послышались всхлипы и спустя паузу, Леся продолжила, – Сзади меня, стоял один мужчина и держал мои руки, второй же, не давал мне повернуть голову в сторону. Они исполняли приказ и также, постоянно кричали на меня и подбадривали своими грязными фразами и криками Графа, он же, в свою очередь, постоянно повторял, что всё это, что происходило тогда, исключительно из-за меня. Из-за того, что я сбежала. Он долго пытался вбить мне это в голову и ему удалось. Также, он мучал Медведя. А в конечном итоге, просто пристрелил его, заставив меня, смотреть на это. – почти провыла Алекса. Казалось, у неё истерика, но она всё также продолжает свой рассказ. Наверное, Графу не удалось полноценно сломать эту воистину сильную девушку. – В ту ночь, я так и не смогла уснуть. Лишь рыдала в подушку. Я не могла успокоиться, у меня просто не получалось... Я до сих пор помню то состояние Медведя. И тот момент, когда пистолет в руках Графа выстрелил и пуля понеслась прямо в лоб мужчине, забрызгав всё в его крови.