В начале 21 века 35 тысяч американцев ежегодно страхуются на случай похищения их инопланетянами. А как со страхованием от укусов вампиров? И дополнительный бонус за наличие средств индивидуальной защиты — постоянно носимый ошейник из чеснока c серебряными нитями и осиновыми жемчужинами.
Надо пробовать. При случае — поймаю упыриху и проверю возможность обезволосения вампирской ауры путём применения осиновых щипчиков.
Может, и поймаю. В этой ночи на медленно текущей воде. Самая подходящая обстановка для нежити. По краям русла — заросли осоки и камыша, чуть выше, на берегу — кустарник и мелколесье. Огонь колеблется — в такт ему пляшут и тени на берегу. Всё время кажется, что там кто-то есть, кто-то ходит, прячется. Не то — зверь, не то — человек. Заросли эти — отнюдь не безмолвные. Там всё время что-то скрипит, шуршит, ухает, ахает, ломится с треском…
На воде — отблески от факелов. Тоже — дёргаются, пляшут. Что там впереди — коряга? Отмель? Водяной с кикиморой балуются? Постоянно вглядываешься, напрягаешься. Что-то плеснуло впереди. Рыба играет? Или волна о камень плещет? Или черти топляк подсовывают? У края камышей вдруг поднимается здоровенный рыбий плавник. Акула? Дельфин? Лохнесское чудовище? Здесь, на Верхней Угре?! Плавник медленно проворачивается и скрывается в воде. Щука ходит…
От постоянного напряжения начинают болеть и слезиться глаза. Человек во многом схож с лягушкой — тоже реагирует на движение. А здесь всё — двигается. Не сами предметы — их образы, абстракции, изображения, тени, окраска… В реале — ничего. Надеюсь. Но нам — кажется, что «там кто-то есть». «Когда кажется — крестись» — русская народная мудрость. Что все и делают.
Народ мой притомился, угомонился, притих. Деваться им некуда — связались с сумасшедшим бояричем — придётся терпеть, приказ исполнять. Плывём потихоньку. Ночь всё глуше, всё тише. Темно. Куда плывём?… Во мрак, в неизвестность… Заколдованная река в заколдованном лесу… Только небо звёздное над головой да полоса чуть отблёскивающей воды впереди. А по обеим сторонам — две стены темноты. Поверху — лёгкая, прозрачная, небесная. Понизу — тяжёлая, непробиваемая, земная. Как-то очень чётко чувствуется, что за этими чуть освещаемыми нашими факелами стенами — бесконечность, беспредельность. Темнота и молчание. Беспросветность и без-светность. Без конца и без края…
Мда… Певец из меня… Как оперный солист из сигнала воздушной тревоги. Вот я заорал, и все проснулись. А то, видите ли, вздрёмывать начали. Тут у меня — «ночной лодейный поход». Экстрим полный, по местным понятиям. А у них такое, знаете ли, оцепенение наступает. Дрыхнут с открытыми глазами. Как уставший водитель за рулём.
Я это состояние хорошо знаю, чем оно кончается — проходили. И — когда сам за рулём, и — когда со стороны глядючи.
Обычно в таком состоянии повторяется какой-то один сон. Так что, можно и во сне понять, что ты заснул. Парадокс, но — правда. Одна моя знакомая, которой далеко ездить приходилась, как-то объяснила:
– Если вижу бабу с коврами на обочине — всё, уже сплю.
Причём сон специфический — только за рулём на трассе. Можно представить, как мы по этой теме над моей знакомой пошутили. Сдуру…
Сон, сонливость — штука заразная. Одни зевнул, другой голову преклонил, третий сопеть начал… Я, господин их, не сплю, а оне-с спать изволят! Бардак и дисгармония. Поэтому и пою: любая песня в моём исполнении — полностью соответствует этим определениям. Только моё — громче. Разрушаем иллюзию тишины и покоя образцами песенного фолка.
– Господине, а что такое «есаул»?
– Это, Николай, то же самое, что «сеунчей», только постарше.
Мда, надо заранее тексты своих песен продумывать. Оно, конечно, «слова — народные». Но часть слов — народ не знает.
…
В Пердуновку мою пришли уже за полночь. Родные места, дом мой. Ждут, поди. Ага, дождались.
Вечная проблема — обманутые ожидания. Пока ходишь по миру — дом представляется чем-то идеальным. «У меня-то там… хорошо». Всё — «хорошо». «Дома и стены помогают» — русская народная мудрость. Вот бы скорее домой, к этим… «помощникам»…
Возвращаешься — и часть ожиданий оказываются… преувеличенными. Я не про Окуджаву:
Нет, с женщинами просто: сам выбрал — «кушай до несхочу». А вот мелочи всякие… Посуда не помыта, полотенце не там брошено, подгоревшим чем-то пахнет… Замечаешь кучу вещей, на которые раньше внимания не обращал. Дверь на сквозняке хлопает, обои выцвели, кран подтекает… Жить-то можно, но… идеалу не соответствует. Раздражает.
Я для себя вывел простое правило: не хочешь испортить настроение себе и домашним — не замечай. Поешь, поспи. Если и на утро — не прошло, на мозги давит, тогда исправляй. А кидаться с порога в атаку: «плохо ждали, всё запустили, так-то я вам нужен…»… Для женщины в начальной стадии истеризма — нормально. А мне это как-то… глупо.
Но тут истерика у меня началась сразу. Только к берегу пристали, только начали выгружаться — Потаня с Филькой подошли. Во всей этой суете под факелами вижу: ползёт у Фильки какая-то гадость мелкая по рукаву. Если бы не целая ночь с таким… факельным освещением — не заметил бы. Но после стольких часов вглядывания в пляшущие тени…
– Филя, это что?
– Где? Дык… известно чего — вошка. А мы её — бздынь. Во, теперя она вона у того мелкого. Гы-гы-гы.
Как меня затрясло… Чуть слюнями брызгать не начал. А этот придурок меня успокаивает. Типа:
– Как же без этого… оно ж само… тварь божья… скотина ж без ей жить не может…
Я бы поверил. Погрустил, посочувствовал. Опечалился бы и преисполнился бы. Неизбывности с неотвратимостью и безысходностью. На всё, дескать, воля Творца или там — его творценутые законы.
Но вот беда-то какая: в своей первой жизни мне пришлось в разных местах побывать. И в таких коровниках, где вошки толпами гуляли, а блохи стадами скакали. И где всего этого не наблюдалось вообще. Вот там где «вообще» — удои были выше. Не потому, что насекомые молоко воруют, а потому, что если в чём-то одном — чистота и порядок, то часто и в остальном — тоже. Чистота — это разумно организованная технология очистки местности. Если у конкретного хомнутого сапиенса хватает ума и тщательности хоть одну технологии выдерживать, то и правильно исполнять технологию доения и кормления — наверно сможет.
Это ж так просто! Если у человека в дому свалка, беспорядок, то у него и в мозгах аналогично. И — наоборот.
А тут как быть? Вот я притащил с полсотни человек. Если их по дворам ставить — к утру насекомые на них переползут, по узлам спрячутся. Потом их вывести… Санприёмник у меня не получился — впустую напрягался. Или — напрягался, но недостаточно?
Но больше всего меня взбесила не философия с санитарией, а очень простая вещь — мой приказ не выполнен. Мой приказ! Я им тут что — почирикал и улетел?!
Как-то не помню у попаданцев таких ситуаций: людям говоришь, они кивают, соглашаются. И не делают. Не в экстремальных или боевых условиях, а в обычных, рядовых, повседневных.
– Почему не сделали?
– Дык… эта… да ну его…
Это даже не саботаж, не «душа не принимает», а просто… «да ну его». Поднять задницу, куда-то тащиться, чего-то шевелиться… «Ляг, поспи — и всё пройдёт» — русская народная рекомендация. В реальной жизни — самая типовая ситуация.
Единственное противоядие — долбодятелство. Мда… Как-то это не героически, как-то это скучно. Эльфизм-магизм-гоблинизм здесь не срабатывает. Поэтому приступаем к чисто человеческому занятию — к тупой долбёжке. В этическо-эстетическо-кинематическом исполнении.
Сначала этика — промывание мозгов с объяснениями.
Потанины оправдания я выслушал.
– Я им говорил. А они только поверху прибрались. Всё говорят: сейчас-сейчас, завтра-завтра. А тут покос, дерева валяют, лес возить…
– Самое главное правило у мужчины, Потаня — знаешь какое? Мужик сказал — мужик сделал. Не сделал — не мужик. Хоть с одной рукой, хоть с двумя. Я своим смердам обещал кучу неприятностей. Ты недоглядел, не настоял. Теперь мне эти гадости им придётся сделать. А ты мне в этом помогать будешь.