Оба генерала отчаянно замотали головами – мол, дайте осмотреться, вопросы будут потом.
– Хорошо, я понимаю. Просто обязан посвятить в одну неприятную историю, или строчку на этой доске, подкашивающую нам все показатели. А ведь кому-то из вас придётся взять на себя… – Полковник умышленно взял паузу, осмотрел присутствующих. Генералы старательно прятали глаза, не решаясь пересечься. Насладившись триумфом, полковник продолжил: – Эту фамилию мы всё равно вычеркнем из списка живых, во что бы то ни стало, это вопрос времени. Главное то, что новых врагов пока не видно на горизонте. То, что население постепенно просыпается, тут мы пока ничего не можем сделать. Недовольство растёт, гнев накапливается, но мы и с этого ресурса имеем неплохие проценты. Главное – не дать, чтобы хлынуло через край. И последнее. Как вы знаете, я не большой любитель долгих речей, поэтому… приглашаю к столу, разделите с нами нашу скромную пищу. И не забывайте эту строчку. Вы умеете читать сами, а я не хочу пачкать язык этой надоедливой фамилией. К столу!
С таким воодушевлением в атаку не ходят, но само словцо прозвучало не раз. В том же порядке гости заняли места за соседним столом, новички безошибочно сориентировались и сели туда, куда надо. Глаза рыскали по закускам и наклейкам: оба даже названий таких не слышали, всё из-за бугра.
По кивку, майор обошёл стол с разносом, уставленным полными рюмками. Полковник дал пояснения:
– С сегодняшнего дня мы вводим новый обычай. Кто-то из вас станет обладателем дорогой вещицы. Если не проглотит. Всем штрафную!
Генералы тщательно процедили коньяк, поглядывая и прислушиваясь. Наконец, один из них показал в губах зажатую стекляшку, извлек на всеобщее обозрение.
– Шестнадцать карат. Генерал, я вас поздравляю! – Полковник обвёл взглядом подчинённых. – Естественно, это не означает, что везунчик автоматически берёт на себя ответственность за будущую операцию. Но добровольцы всегда в почёте.
Пока последнее предложение пробивалось через коньячные пары, счастливчик принимал поздравления, завистливые взгляды и уже провернул в голове свои планы:
– Жена простит мне теперь новую секретаршу!
– Даже двух! – ловко продолжил полковник.
Дружный хохот лишь укрепил обладателя бриллианта в верности слов, сказанных за этим столом. И тень зависти промелькнула под потолком: в следующий раз брилик будет моим, подумал каждый. И такое родство душ вдруг накатило на столующихся, что хоть на фронт – только скажи. На часик, не больше.
Юные генералы, судя по нашивкам, Уточник и Малява, присматривались к обществу, не особо налегали на коньяк, чтобы чего важного не упустить. В надежде выяснить, кто же такой Аверьянов, почему столько лет возглавляет список на ликвидацию, и никак… Обоих впечатлил момент, когда почтили память павших и таращились на них. Заняли, значит, освободившиеся места. Вот тоже хотелось бы уточнить. В конце концов, не бросят же их на Аверьянова: раз такой неуязвимый, тут с разгону не прыгнешь. Сами, поди, прежде ломали головы, готовились тщательно.
Улучив момент, Уточник коснулся локтя соседа слева.
– Хотелось бы уточнить…
– Не вопрос. Приходи завтра, ближе к двенадцати: всё выложу, как на тарелочке. Сам две недели ходил с открытым ртом, жена с трудом отбила привычку.
– Просто много версий по…
– Понимаю. То ли ещё будет, о-го-го! Твоё здоровье!
Рюмашечки сошлись. Как сошлись за этим столом представители человечества, которым присвоили прозвище «попы». Не специально, просто так совпало.
В самый разгар попойки, полковник прочистил горло и предложил:
– Внимание, господа. Поднимите руку, кто готов ввести молодёжь в курс дела.
Лес рук, кроме рук юнцов. Это читалось по лицам: чем пошлют за Аверьяновым, так лучше здесь, при деле.