У дверей оба глянули на часы. Три минуты в запасе. «Зима» – было написано жирно, без ошибок.
– После зимы приходит весна.
– Поздравляю! – Уточник протянул руку, Малява ответил тем же. Уловив движение по ту сторону двери, оба напряглись.
– Заходите.
Жаркий воздух заметно похолодал, располагая к другим мыслям. Скромно, даже слишком, и портрет президента, забытый среди стопки документов, случайно или с умыслом, снова давал пищу для. Два блокнота, по две ручки – и больше говорить ничего не надо. Будем конспектировать. Либо это просто символы: напрягите память, будет очень весело.
– Итак… Вы давно не прыщавые мальчики, поэтому открываю карты. Те, которые по допуску разрешены. Только не охайте, я этого не люблю. Знакомимся заново. Отныне я – Нарочный, постарайтесь затвердить. Всё, что вы услышите из моих уст, может навлечь на ваши головы бед либо благополучий. Как употребите инструмент. Всякая информация – есть инструмент. Автоматом тоже можно окоп вырыть, слишком долго и хлопотно, но можно. Итак… планета под властью враждебных цивилизаций. Я не оговорился. Мы пляшем под их дудку, пока не изменятся условия. И нам приходится усмирять население, выказывая лояльность и оправдывая оклады, сидение в кабинетах. На завод я вас не повезу, чтобы уловили разницу в условиях службы и труда за станком. Думаю, это лишнее, просто помните, что каждый день кто-то так не ест, не пьёт, не спит.
Он подождал реакции на такое заявление.
Они правильно помалкивали.
– Теперь о недовольных внутри самой системы. Мы пока вынуждены с ними бороться, иначе сами угодим в такое болото, что пожалеем о факте самого рождения. Планы и мысли помещаем в такой незримый сейф, чтобы ни у кого не возникло желания поковыряться в замках. Пока служим врагу, увы, действуем против своего народа, но мы придумали себе оправдание: как только сойдутся звёзды, мы переходим на другую сторону, и снова окажемся нужными. Если не случится то, чего стоит опасаться. По мановению волшебной палочки, люди способны прозреть в один миг, и тогда все иноземцы станут видны и слышимы. В этом случае, одним придётся убраться с планеты, другим придётся отдавать долги. Всё адово племя поступит на рудники. Они будут чистить реки и моря от последствий канализации, та часть, которая причастна к ограблению, торговле нашими ресурсами, – я сегодня и представить не могу, чем и как они будут рассчитываться, но испугом не отделаются точно. – Нарочный мельком оценил положение стрелок на часах. – У вас несколько минут на шальные вопросы, которые могли набежать до этой минуты.
Новички встрепенулись. Уточник рискнул первым:
– Положение забавное. Знаем врага и служим ему. Причин и отговорок можно нагородить, но что делать с совестью, которая иногда напоминает о себе?
– Виктор Петрович, вам слово.
Малява, с некоторым сожалением, вынужденно изложил своё видение:
– Сказать, что я в шоке от ваших слов, это ничего не сказать. Но к сути. Действительно, задачка не из простых. Офицеры русской крови, я их понимаю, кипят негодованием, но вынуждены сдерживать себя, ни разу не подставиться. И даже идут на крайние шаги, чтобы не выдать себя. Да, они молотят дубинами, применяют газ против воинственной толпы, – и всё ради ближайшего будущего, когда каждому придётся отвечать перед народом. Очень скользкое положение.
Хозяин кабинета подтянул к себе блокнот, стал записывать свои мысли. Завершив, оторвал взгляд от бумаги.
– Что ж, я доволен, что удалось ввести в курс дела, не прибегая к иным доказательствам. Но они ещё впереди, в процессе более детального ознакомления с ситуацией, в которой земляне оказались против воли. Мы ещё снесём памятники Петру, Суворову и прочим переписанным «героям», кто русской кровушки попил, придёт день. Воздадим великому Иосифу должное, который уразумел, что с Израилем шутки плохи, поэтому шёл на уступки, пока не стал первым лицом. Мы ещё озвучим имена внутренних врагов из жидовского клана. Но теперь надо очень постараться, чтобы невинные не пострадали, как при обычных еврейских погромах. Кое-кто считает, только в таком случае у нас появится шанс на прощение.
Хозяин кабинета вновь сделал паузу, приглашая к разговору. Он ждал единственного вопроса, и тот прозвучал.
– Полковник Шалаумберг.
– Дальше.