– Командует послушными генералами. Это вызов.
– Всем нам. Попробуй скрипнуть зубами.
Уточник переглянулся с товарищем.
– Думаю, он не землянин, – выдохнул он догадку.
– Вот об этом и многом другом поговорим не сегодня. Поначалу мы пройдём полный курс знакомства с данными. Весь объём, накопленный офицерским корпусом, как документальное подтверждение преступлений против человечества. Не все же подонки, готовые продать честь крови и рода. Они, такие, пришли в этот мир через пробирку, и мы пока должны с ними считаться.
Новички переглянулись. Виктор Петрович выдал:
– Раз база данных постоянно пополняется, какие-то особые приметы этих есть?
– Полное отсутствие совести. В армии, в Госдуме, на флоте и на местах.
– Блят-ть!
– Спокойно! Пока эту тему закрываем. На этом урок объявляю завершённым, помощник проведёт вас по интересным местам и кое-чем порадует, надеюсь. Машина у подъезда. Да, мы не прощаемся.
Офицеры дружно поднялись. В коридоре болтались двое, вроде как наглядной агитацией занимались. Прослушать можно и другими вариантами, а вот глаз нужен дополнительный.
– Крс, – сквозь зубы скрипнул Малява. Судя по выражению лица, он остался доволен первыми впечатлениями. Уже сидя в легковушке, позволил себе уточнение: – Я боялся, что и здесь, как в загнивающем… ты меня понял.
Помощником при них образовался майор, кто сразу дал толчок отношениям: «Майор я, меня это слишком устраивает. Ни имён, ни дат, а звания меняются. Южный округ!»
Водитель знал маршрут, подкинул газу. Хитросплетения переулков вывели на секретную тропу, где гаишников можно перебить за один день. Одним махом. Полотно такое увидишь разве в кино. Скорости запредельные, и кажется, лобовое стекло вогнулось под давлением воздуха. О серьёзности объекта говорило наличие постов с охраной. Майора знали не первый день, желали здравия и пропускали, почти без остановок. Комплекс по разведению элитного крупнорогатого скота выглядел почище, чем западные образцы. Даже запахи не привносили разнообразие в такую знакомую картинку.
Белые халаты, бахилы – ну, это ещё можно объяснить. Первый цех едва подавал признаки жизни. Коровы, свежая партия, были подготовлены к «запланированному внедрению»: сотрудники осеменяли пациенток, неторопливо запирали обслуженные клети.
Майор пальцем поманил начальника, только и ждавшего приглашения.
– Посвяти нас в премудрости производства, и – как можно покороче.
Тот охотно толковал о новых технологиях, выдержке маток, как производится контроль за развитием эмбрионов, ответил на два вопроса:
– Крайний срок вынашивания – пять месяцев. Организм животного не способен выдержать развитие человеческих эмбрионов дольше, как правило, следует самоочищение через выкидыш. Всю группу эмбрионов животное выдавливает, как навоз, и мы очень внимательно отслеживаем эти попытки. Ей же не объяснишь, что это делается для науки.
– Для науки! Понимаем, – майор коснулся пальцем лба, для пущего понимания. – Идём дальше.
В следующем цеху навели такую чистоту, что было больно ходить по полу. Инкубаторы с человеческим материалом здесь служили превращению материала в человеков. За новыми дверьми, с другом помещении, младенцы активно осваивали команды над своими конечностями. Тут уже смело их можно называть людьми, если закрыть глаза на способ происхождения.
Им разрешили полюбоваться на корпуса с закрытым доступом. Отдельная зона внутри зоны.Сергей Иванович поднял глаза на майора.
– Что непонятного? Из подрастающих готовят покорное сословие, кто в будущем займёт низшие посты, по мере заслуг, будет продвигаться выше. Технологии запрещённые, и нам нечего совать носы. Последнее, что мы можем увидеть, это отправку выпускников. Автобусы отвезут в города-миллионники, прямиком в детские дома, там их довоспитают и вручат системе готовым продуктом. Поэтому законы под детдомовцев заточены. Эта прослойка безоговорочно доверяет системе, от которой даром получит квартиры и службу. Нерадивые поработают мётлами, за мизерную плату в домоуправлениях, а покажут нужные результаты – пополнят ряды чиновников, хоть в горсовет, хоть в Госдуму. Любой закон и указ будут приняты безоговорочно. Любой клич – выйти на улицы и поддержать президента – нового или старого, будет исполнен в кратчайшие сроки и с наименьшими потерями. Эти стройные ряды, напоминающие живую массу, и есть та опора, на которой рассчитывает продержаться система хотя бы ещё десяток лет. Или чуть больше, как сложится.