На деревянной колоде, в наручниках, посиживал Василий, путался в формулах, сколько золотишко стоит здесь, и сколько на родине.
– Ты осознал своё поведение, несчастный? – Аверьянов примерил роли, не свойственные ему. – Именем правопорядка, вы освобождаетесь из-под стражи, в честь новых обстоятельств на линии фронта.
Василий, похоже, не признал напарника; эти умственные упражнения в тиши могут увести в такие дебри, что и своих рук не узнаешь.
– Кто вы? Меня на фронт? Я не намерен воевать за чужие карманы!
Миршатка поспешил успокоить:
– Тебе не придётся идти на фронт, у нас всё под контролем. Скажи спасибо моей жене и Евгению, – как вовремя он пришёл на помощь.
– Евгений? А-а, не узнал. – Василий поднялся с колоды, цепи звякнули, напоминая о долге перед местными обычаями. – И что, вот с этим идти?
Аверьянов заметил ключик на стене, но решил, что пусть нагрузка послужит хорошим уроком. Красть из соседних миров – дурной пример другим, кто осмелится осваивать порталы.
– Не такое уже и тяжёлое, если что, я помогу. Уходим!
Узник не мог вместить понятие. Ночью никто не охраняет, что ли?
– Давай, пошевеливайся, Василий. У них заведено так: если посадили на цепь, ни у кого и в мыслях не будет сбежать. Надеются, что судебная реформа случится за ночь, и утром судья объявит, что задержание ошибочно, не того взяли. Настоящий преступник на свободе, а тебя надо выпускать.
Вася подхватил колоду, поднял на плечо – я готов.
У того самого места, где Аверьянов погрузился в городок, они остановились.
– Здесь, точно? – Итая уже сообразила, откуда гости явились. – Вы путешествуете по мирам?
Василий уставился на компаньона:
– Ты мне ничего о путешествиях своих не говорил.
– Много будешь знать – заберут в министры. Зачем тебе головная боль? Оставайся свободным, и мир одарит открытиями.
– И много миров?
– Я сам только второй день, как начал изучать. Первый класс.
– А мне с тобой нельзя?
Аверьянов нащупал границы соты, попросил отойти с линии, где должна проступить дверь.
– Можно, но при условии, что не будешь хватать всё, что лежит без охраны.
Компаньон огорчился:
– Так у них всё без охраны. Мне будет трудно победить соблазны.
– А этому мы и призваны научиться. Не твоё – не тронь. Жизнь приготовила подарков для тебя, только не бери чужого.
Супруги взялись за руки, смотрели во все глаза. Стены соты в ночное время как бы подсвечивались изнутри, не оставляя сомнений в реальности происходящего. Разглядели они и седьмую дверь, в центре, по горизонту.
– Евгений! А эта дверь куда ведёт?
– В ад.
– Ты там бывал?
– На днях собираюсь заглянуть. Пока не получил разрешения, но очень хочется поглядеть.
– И не боишься?
– Кого? Этих придурков, которые управляют нами? Пусть они боятся.
Василий перехватил колоду, переложил на левое плечо.
– Не, Жень, я с тобой в ад не пойду. Боязно. А вдруг предъявят обвинения, скажут – за тобой такие хвосты, что можно заранее упечь в чан со смолой.
Аверьянов повернулся к нему, скрипнул зубами.
– И когда вы уже научитесь отделять христианские байки от реальности? Нет никакой смолы и чанов. Есть выдирание памяти о прожитых днях. Вот это по-настоящему больно, как и не жил. – Тут же развернулся к супругам. – Нам пора. Иначе закроют портал, и мы никогда не вернёмся по домам.
Оказавшись внутри соты, Василий постарался изучить устройство, познакомиться с порядком переходов. Посыпались вопросы, Аверьянов отмахнулся:
– Да погоди ты! Нам до полуночи нужно успеть! – Сам стал принюхиваться к запахам, поманил пальцем товарища к третьей по счёту двери. – Напоминает родной запах?
– Пахнет борщом.
– Жена борщи варит?
– Ещё какие!
– Значит, нам сюда.
Не успели они коснуться ручки, как из небытия возник страж. Бледноватая тень, уже спустя минуту-другую, обрела вполне себе понятные формы и плотность. В сером, давно не стираном балахоне, в изношенных сапогах; в левой руке короткая пика, ею можно орудовать в ближнем бою. Правая рука свободна, но под рукой, на поясе, серая рубка, на привязи. Похожие трубки мы уже наблюдали, но давайте разберёмся с этим экземпляром. Солдафон, которому приказали отнять у шатающихся то, что не должно покидать свой мир. Судя по роже, он готов сделать это с превеликим удовольствием.