– Идём, я провожу.
Командир вроде безучастно фиксировал, как сынок губернатора присваивал обломки «горного хрусталя». Стоило загребущим ручкам взяться за самый крупный кусок, не выдержал:
– Этот оставь, мы и сами сумеем распорядиться добром.
Делец оценивающе стал изучать рот, который произнёс эти слова.
– Ты хорошо подумал?
– После ужина всегда думается получше.
– Ну, так запомни. Всё, что на нашей территории, принадлежит губернатору. А я его доверенное лицо.
– То есть, сын.
Хитрость с лица как ветром сдуло.
– Хорошо, раз в курсе, дело упрощается. Я могу забрать все осколки, на правах хозяина.
– Разнести в дребезги – что есть проще.
– Ну, ошибся, с кем ни бывает? Я же говорил, мы не собирались останавливаться. А такой образец пропадает, кому-то достанется.
– Отличная мотивация.
– Капитан!.. – И слова у сынка вдруг резко закончились, стоило обратить внимание на рюкзак. Он намок, капли проступили наружу. Немного испугавшись, он двумя пальцами коснулся лямок, стал переворачивать горлом вниз, собираясь вытряхнуть мокрые, сочащиеся влагой осколки. Это не горный хрусталь, какое-то матовое тесто из крупинок, похожих на силикон. И на лице было написано такое отвращение, что родной рюкзак стал чужим.
– Пожадничал! Ни негру, ни китайцу – мне, русскому! Ты куда пошёл, вернись!
Капитан его уже не слышал. С самого начала он не был настроен общаться с отморозком, теперь и подавно. В лагере всё было готово для сопротивления, на всякий случай. Избалованный властью может выкинуть какой фокус. Но, глядя на проводника, ребята постарались унять эмоции. А Аверьянов шаманил, руками приземлял ситуацию, или заземлял, – пока зло множится и чувствует себя лидером, только контакт с поверхностью может напомнить о смертности, о яме с гробом.
Сынок действительно чего-то испугался и быстрыми шагами вернулся в головную лодку. Вот тут он безоговорочный хозяин, а чтобы хоть немного поддержать пошатнувшийся авторитет, приказал идти на бензине. Рёв окропил окрестности, аукал, отражаясь от скал, ниже по течению эхо будет долго сопровождать героев.
Игорь кивнул, поняв замысел учителя. Они вдвоём постучались в дверь к водяному, и расчёт был на то, что владыка поймёт: дело срочное. А оформить заказ – нужно оформить справку, с некоторыми подробностями; опять же, можно и без бюрократии. Аверьянов приговаривал, глядя на воду:
– Пока днища лодок целые, эта банда наделает дел. Пусть отплывут подальше, нам они здесь не нужны.
Со дна реки будто вырвался воздушный шар. Почтальон Печкин непременно доставит посылку по адресу.
Команда ждала, что он скажет. Командир помог:
– Получится восстановить телевидение?
– Раз кураторам стало известно о нём, они предпримут всё, чтобы мы остались без такого источника. Не будем повторяться, поищем другие источники.
На лицах читалось одно слово – «жаль», но ничего не попишешь, не наша ещё власть.
Всей командой вернулись к соте, Дима решил попробовать. Как хороший связист, он понимал, что для сигнала нужен хороший контакт, присел на корточки, стал голыми руками подбирать куски, складывать мозаику. Аверьянов стал приглядывать, про себя подумал: если получится, надо будет защитить, чтобы проплывающим не захотелось пострелять по такой мишени.
В какой-то момент Дима огляделся. Его поняли: когда пошла кропотливая работа, не каждый любит, чтобы на его руками кто-то наблюдал. Уже и стемнело порядком, на ощупь тоже не всякий способен состыковывать куски.
– Отложить до завтра не хочешь? – Капитан руками выпроваживал остальных, Аверьянова не удалось сдвинуть с места. Открытая ладонь сообщила – я немного побуду, самому интересно, хоть сам присоединяйся.
Оставшись наедине с трудоголиком, он сказал:
– Кураторы видят через наши глаза, чем мы занимаемся. То-то у нас, бывает, всё падает из рук, особенно мелкие детали. Или ищем деталь, гадая: я же только что держал в руках, куда я её засунул?
– Это и мне знакомо,кто-то издевается, сколько раз приходил к выводу.
Аверьянов поднялся на ноги.
– Давай заканчивать. Утро вечера мудренее, слышал такое?
Дима тоже встал, напоследок оглянулся:
– Чтобы к утру все части заняли свои места.
– Молодец! Я присоединяюсь к твоему посылу. Вот и поглядим, на что способны потомки русов.
– Думаю, одного желания маловато.
– Два желания в одном, – это уже другая арифметика.