Выскользнул в коридор. Только с её стороны видна полоска света. До чего хорошо устроен мир! Есть женщины, которые ждут. Есть желанные женщины. И это покачивание вагона, долгое воздержание, интонации в её голосе. Поздно думать, когда всё решено.
Её тёплые руки обвили шею, потянули к себе. Они оба хотели этого, против природы никуда.
Около трёх, одарив поцелуем, Наташа выпроводила его. Рано вставать, но она уже знала, что сделает утром. Бросила вслед: «Я помогу!»
Он заснул, как подкошенный, ни разу не усомнившись о каких-то нормах. В голове успел прокрутить момент с посадкой. Патруль на вокзале нарезал круги, и они сжимались, точно по наводке. Сержант вдруг отлучился, приспичило крепко, а рядовой козырнул, попросил предъявить документы. Полез Аверьянов за паспортом, сохраняя полное спокойствие. Как кто нашептал – смелее! И служивый прочёл не то, что написано в паспорте, назвал совсем другую фамилию… Севастьянов Анатолий, кажется. Можете следовать дальше.
Вот как это объяснить? Кто командовал его глазами, другие буквы подсунул? Поклон тебе, заступник невидимый, но ты хоть иногда предупреждай. Я тут гадаю, каким направлением ноги уносить, хотя ехать надо. До Мурманской области – это чуть не половина России, а ты тут выслеживаете и рады преступника выловить, вместе со звездой на погоны.
А когда два патруля сошлись у входа в вагон, он снова был уверен, что проскочит. Сержант собрался навстречу, уже и шаг сделал, как его остановил напарник: «Я его проверял. Не тот». Этот случай стал хорошим уроком. Смелость города берёт. И вагоны.
Наташа вызвала бригадира, попросила подменить, сама выскочила на перрон и вошла в здание станции.Минуты через три выскочила такая счастливая – глаз не отвести. Чуть позже, уединившись, она разложила всё по полочкам: надо выйти на станцию раньше, тебя встретит мой брат. Ты ему расскажешь, куда надо, он организует.
У них впереди было ещё две ночи, а хоть бы и три: Мурманская область посылала весточки с холодным ветром, открывала гостю долгожданному объятия. Днём он дежурил в коридоре, давал возможность Наташеньке вздремнуть, потом сам на час ложился, а уж ночь была в их распоряжении. Но, чем ближе та станция, где его будут ждать, тем чаще он замечал на её лице лёгкую грустинку. Вся жизнь состоит из встреч и прощаний.
И вот он идёт на выход, с трудом удерживает одной рукой тяжёлый рюкзак. Она в проходе, у своей коморки. И две пары таких лишних в эту минуту глаз. Одна надежда – на тамбур, там вроде никого.
Поглядывая в вагон, Наташа крепко прижалась.
– Поцелуешь?
– Догонишь ещё разок мой вагон, тогда и будет полный расчёт.
Тут уже он прижал её голову к себе и чмокнул в лоб. Она подставила губы. И поезд замер на станции. Пора.
Глава 9
Собираясь куда-то, угадываем ли мы, чего ждать?
Аверьянова устроит всё, кроме ареста. Или покушения, как не раз бывало.
Брат Натальи выглядел богатырём. Он из таких: встретишь – лучше уступить дорогу. На перроне торчал, как начальник станции, а настоящий поглядывал из-за угла.
Брат у сестры спросил, указывая на рюкзак: «Этот?»
Кто мешал Наташке подшутить? В голову бы получил – не маячь, я жду человека.
Крепкая рука ухватилась за рюкзак, Женька едва успел из него выскользнуть.
– За мной!
Наверное, если бы в тюрьму позвал, идти пришлось бы.
Броневичок имел фамилию «хаммер», морда до того тупая, что только на выставку достижений. Орудие на крыше, примерно восемь дюймов, но уж очень по горизонту лежало, чтобы не пугать самолёты и окружающих. Всё в зелёно-серых тонах, с красными звёздами, даже крышечка на конце ствола. Аверьянову захотелось блеснуть познаниями: присел, прикинул расстояние от грунта до защиты двигателя, хлопнул рукой по колесу:
– Никак от трактора «Белорус»?
– Разбираешься.
– Или Лукашенко прирезал к себе Мурманскую область?
– Так и есть. Вчера прислал милиционера, чтобы за законностью наблюдал.
Именно после этих слов Аверьянов протянул руку для знакомства:
– Евгений.
– Кто про тебя не знает? У нас столько говорят, что уже и школу твоим именем собираются назвать.
– И какая фамилия?
– Напомни, – брат хмурил лицо по привычке, – не Горбачёв, нет? На Ельцина ты не похож. Глотнёшь за знакомство? – Богатырь протянул фляжку, пробочку у себя оставил.
Аверьянов примерился дважды, чтобы мимо рта не пронести, в последний миг опомнился: