Аверьянов весело вздохнул.
– У нас с тобой неплохо получается. Но как тебе удалось пристроить колёса от «Белоруса»?
– Проще некуда. У нас зима бывает, иногда – два года подряд, и три. Хороший токарь, когда не лезет деталь, где-то в первых числах января выносит на мороз. Металл – что? уменьшается в размерах, промёрзнет насквозь. Вот тогда и подают тёплую деталь. То же и с машиной: одну зиму установил справа, на другую слева. Сам видишь, идём без перекосов горизонта, согласно правил.
– Это всё из-за того, что зимой снег нападает, когда не просят. Мог бы лета подождать.
– Летом нет северной надбавки. У-у, – до Максима дошло, – Выходит, ты про Заполярье знаешь не по рассказам. Родился…
– Когда ветер отсюда дул.
– Кажется, приехали.
Действительно, у тачанки оторвалось левое заднее, пулемёты зажили вполне самостоятельной жизнью. Возница тянул до последнего, высматривал гостиницу не менее, как трёхзвёздочную. Тачанку, наконец, оставили позади.
– «Отряд не заметил потери бойца».
– Это что? У нас вечные холостяки к зиме женятся.
– И тут снега не хватило, по разнарядке.
– Всё продумано до нас. Загсы автоматически расторгают браки, ты можешь хоть до Москвы идти, жаловаться: ну, нету снега! Немного насыпало, но это же не идёт ни в какое сравнение с зимой 1917-го. Там лопаты примерзали к снегу, не оторвать, и куда ты с лопатой? В дом нельзя, – не поймут, и жалко бросить. И стояли наши, до самой весны никто с места не стронулся. Летом отогрелись, так что все следующие зимы уже не считались чем-то сверхъестественным. Или ты живёшь и не удивляешься…
– Или удивляешься. Я понял!
Как-то не на слуху местные названия, кроме самого Мурманска. Разве ещё по географии Хибины запоминаются. Кандалакша – тут и думать не надо: кандалы в самом названии, и тот, кто менял старые названия на эти, преследовал свои цели.
«Хаммер» продавливал пространство, размазывая насекомых по железу и стеклу, кто не спрятался – я не виноват. Евгений, наконец, созрел для вопроса по дополнительному оборудованию:
– Пушка на крыше – это для увеличения нагрузки на грунт?
– Не совсем. Крышку видел? Звёздочку вывез на прогулку.
– Допустим. Что можешь рассказать о чуде, за каким я поехал в эти дали?
Максим сбросил скорость, кончился асфальт, пошла щебёнка. Северное небо совсем распоясалось: облака и тучи бежали в полном беЗпорядке, как домашние от выпившего хозяина.
– Вот так вопрос. – Кажется, Максим не знал, с чего начать. – Представь, живут кругом люди, и хорошо, если треть слышала о машине времени нашей.
– Фантастика!
– Какая тебе фантастика? Просто привыкли, что рядом ходит эта штука. Мы можем видеть, что она перетаскивает грунт и камни с одного места в другое. Объяснений нет ни у кого, одни версии.
– И твоя?
– Старую отмёл, теперь моя выглядит так. Был на Земле свой порядок, потом пришли чужие, взяли власть. Им-то как раз и понадобилось поменять на поверхности многое, чтобы сгладить следы своих преступлений.
– Ковровая бомбардировка.
– Само собой. Кто умеет читать карты, имеет выход на военных, как одна девушка и поступила: собрала воронки через гугл-карты и задала вопрос: это что? Надо отдать должное военным, не солгали: действительно, мы видим все признаки ковровой бомбардировки. А кто и когда – доступные источники умалчивают. Она стала донимать: почему же нам про одни войны рассказывают, про другие молчат? И военные, честь им и хвала, кивнули вверх. Как хочешь, так и понимай. Недовольство постоянными обманами растёт, неравнодушные собираются в команды и начинают потихоньку борьбу с системой.