Рассказывая всё это, детектив смотрел через стол на Ставтириса, сидящего как раз напротив, пытался заглянуть ему в лицо, но голова миллионера клонилась так низко, точно тяжесть её и собственных мыслей были настолько велики, что с ней не справлялись ни шея, ни крепкие плечи этого довольно крупного и сильного человека.
– Среди ваших личных знакомых или даже врагов нет идлиан? – не особо надеясь на успех, всё же спросил Кросстин, и вопрос этот прозвучал в тишине кабинета строго, как во время допроса. – Это явная месть лично вам, господин. Ваш мальчик – лишь повод, равно, как и названная выкупом сумма. Дело совсем не в деньгах, так сказал вам похититель. А ещё он назвал вас «майором». Думаю, между вами гораздо больше общего. И ваше личное знакомство...
– Да нет никакого знакомства! – не выдержал-таки Энквис, не сдержал эмоций, вскипая раздражением и злостью. – Да, в прошлом я служил в тех местах... Спецвойска дагмарской армии как раз проводили ту самую зачистку...
– И вы были там? – перебил, уточняя, Кросстин с тонкой всё понимающей улыбкой.
– Мы выполняли приказ! Дурацкий приказ, согласен, но приказы командования никто не смеет оспаривать или обсуждать. И это было почти пятнадцать лет назад... Столько всего уже произойти успело. Почему надо думать, что всё дело в той операции? Это всего лишь акцент... какой-то идлианин... Совпадение случайное, не больше...
– Поймите, мы как раз таки и ищем совпадения, мотивы, какие-то связи... Мы сейчас не военное преступление расследуем, мы ищем похитителя. И вас никто ни в чём не обвиняет, поймите меня правильно, господин. Но, думаю всё же, вы лично знакомы с тем человеком, просто пока не знаете об этом. Такое вполне себе может быть, и притом, что вы личность публичная... и ваше положение...
– Боже, ну причём тут моё положение?! – возмутился Ставтирис, перебивая полицейского. Негромкий голос детектива, его успокаивающе мягкий тон раздражали куда больше, чем тонкая усмешка всё понимающего умника. – Если это личная месть, моё положение тут ничего не значит!
– Возможно, и так, – согласно кивнул Кросстин всё с тем же спокойствием. – Значит, будем говорить о вашем прошлом, раз всё же всё дело в нём.
– А что моё прошлое? – смутился Ставтирис. Он-то сам как раз иначе думал. – То, что было в прошлом, осталось в прошлом. Здесь у меня теперь другая жизнь. Совершенно другая! Новое место, новые знакомые... А поначалу... Вначале всё было, как у всех, кто из Дагмар сбежал. Статус беженца, новое гражданство... Всё заново! Даже служба в армии... все годы выслуги, награды и звание... Ничего из всего этого ни разу не упоминалось ни мной, ни кем-то другим. Я оставил всё это в прошлом. Со мной остались только мой сын, моё имя и... и мой начальный капитал... Не такой большой, в принципе. Но и он был задекларирован при смене гражданства.
– И вас спокойно выпустили из страны? – Детектив Кросстин недоверчиво губы скривил, вскинул тёмные брови. – Во враждебное на тот момент государство? Да ещё и боевого офицера с таким хорошим званием?
– Нет, это было непросто. Всё было непросто... – Ставтирис задумался, вспоминая что-то, но потом всё-таки продолжил с неохотой: – После той зачистки в Идлине я подал свой первый рапорт... рапорт на увольнение. Я – солдат, а не преступник! И я был не один такой в нашем гарнизоне... А потом за год написал ещё одиннадцать... Поэтому да, меня не выпустили. В том-то всё и дело. Мне и моей семье пришлось бежать тайно. Как и многим тогда... На барже через реку... Знаете? Слышали о таких переправах через пограничные посты? – задавая вопрос детективу, Ставтирис, не дожидаясь ответа, перевёл глаза на Виттича. Тот уже слышал о том, что дальше было, поэтому лишь нахмурился сильнее, прикусывая губы. Кросстин тоже промолчал, и тогда миллионер, а в прошлом офицер дагмарской армии продолжил, завершая свой рассказ:
– И поэтому в случае возвращения назад в княжестве меня будет ждать военный трибунал. Трибунал и, скорее всего, расстрел, – спокойно, без всяких эмоций, как о ком-то третьем, рассказал Ставтирис. – Мой дом теперь здесь. Мой и моего сына.