Какова вероятность того, что этот патрульный не один из тех, кого посылали вчера вечером объехать все мотели на трассе номер 14? Если так, то его халатность, его лень или просто небрежность могли стать причиной того, что Арвид до сих пор ещё не дома.
При мысли об этом Энквис чуть в голос не выругался, такими глазами полицейского смерил, что тот дёрнулся всем телом, оглянулся по сторонам, как взятая на прицел жертва снайпера за секунду до выстрела. Враждебность к себе кожей ощутил и смело к Ставтирису направился, положив отработанным движением ладонь на рукоять пистолета в поясной кобуре.
Сейчас начнутся вопросы, требования предъявить документы и назвать своё полное имя. Ещё и в сумку захочет заглянуть. Ну его к чёрту! Пусть и дальше караулит свою тачку.
Энквис заторопился к машине, вовремя нырнул в прохладный затенённый салон «Аквин Марлина», и коп, глядя на такой дорогой автомобиль, опешил невольно, сбавил шаг, а потом враз затосковавшим взглядом проводил бесшумно тронувшуюся с места машину.
А Энквис рассмеялся неожиданно даже для себя самого, ласково погладил ладонью панель, отделанную джакшитовой древесиной. Успел! Сбежал! Спасибо «Марлину» и этому секундному замешательству копа.
Он любил свою машину, с первого взгляда полюбил этого красавца, обожал водить его сам. Сам, когда позволяло время, гонял его в автомойку, на замену масла или профилактический осмотр.
Город полным ходом украшал себя к празднику, прихорашивал и чистил пёрышки: тут и там глаза ловили цветные гирлянды из воздушных шаров, лент и флагов. Тянулись поперёк яркие вывески и баннеры с надписями типа: «Живи и процветай, любимый город!»
Через дорогу на пешеходном переходе большая группа важных студентов проносила огромного воздушного змея с длинным ярко-синим хвостом. Это древний дух приграничной реки Ронны, и запуск змеев в день праздника – ритуал не менее зрелищный, торжественный и важный, наравне с фейерверком.
Праздник. Праздник. Всюду праздник, радость от предстоящего карнавала и многолюдных шествий. Но на душе было ещё поганей и горше при виде всей этой радости, улыбок и неспешных приготовлений.
Энквис не хотел ничего этого. Ни праздника, чужого сердцу, ни веселья, ни выходных. Он и до похищения сына никогда не участвовал ни в чём подобном. И в этом году планировал недельную командировку в Столицу, нарочно подгадал с делами. А теперь ещё больше хотелось спрятаться от всех на свете, переждать эти суматошные дни. Никого не видеть, ни с кем не говорить, ничего не делать. Просто исчезнуть до конца предстоящих выходных...
Но Арвид! Он где-то рядом в этом же городе, он в беде сейчас, и ему гораздо тяжелее. Он в полной власти того опасного человека, того неизвестного идлианина, угрожающего смертью беззащитному мальчишке шестнадцати лет.
Пропуская на пешеходном переходе и молодёжь, и змея, Энквис снова задумался, рассеянным взглядом смотрел перед собой. Пальцы отстукивали по ободу руля какой-то песенный несложный ритм, а разбереженная разговором память в прошлое возвращала снова и снова.
Горный Идлин... Сейчас эта автономная республика существует на картах лишь номинально. На самом деле людей на этих землях почти не осталось. Что там? Столичный город поделён на сектора оккупационными войсками, правительство пребывает в изгнании. Ну, есть ещё десяток посёлков в долине Ой-Нох. Все другие опустошены или уничтожены. Если попали под бомбёжку, то да, одни пепелища от них и остались.
Сколько там тому похитителю, по словам Кросстина? Лет двадцать пять или тридцать? Он мальчишкой должен был быть тогда десяти пятнадцатилетним. И какое тут общее прошлое?
Дети были тогда, конечно. Куда уж без них? И совсем маленькие были, и те, что почти взрослые. И такие самые опасные обычно. Родителей они слушаются уже плохо, а показать чужим военным своё неповиновение для них почти что героизм и удаль. Но чтобы общее прошлое связывало с кем-то из таких ребят? Нет! Уж точно нет! Тут, как ни крути, а ничего на ум не приходит.
Пока думал, погрузившись в собственные мысли и воспоминания, послушный «Аквин Марлин» с потоком других машин катил по городу.
Светофоры, перекрёстки, широкие улицы, сигнальные огни, деревья и люди, куда ни посмотри. Это размеренное движение, подчинённое единому ритму городской жизни, увлекало, остужая разгоряченную голову и ослабляя перетянутые нервы.