И больно видеть было страх и муку в его глазах, эту размазанную кровь на лице, перелохмаченные волосы и все эти верёвки.
Его били, так сказал детектив Кросстин. Его мальчика били! Гады! Проклятые гады! Сволочи!
Со злостью дыша сквозь стиснутые зубы, Ставтирис снова и снова прокручивал фото, и в голове в ответ рождались планы страшной мести. Переловить их – каждого! – и замучить до смерти! Всю банду, к чёрту! Голыми руками готов был передушить. И та девка – та самая Кимберли Таллис – одна из этой шайки. С неё и надо начинать! Взять её на улице, как только отпустят – и прижать хорошенько! Боли все боятся, так или иначе... И она по-другому говорить начнёт!
– Я найду тебя... найду и спасу... – прошептал, глядя сыну в лицо.
Указательным пальцем, чуть согнутым, провёл по экрану, как будто мальчика своего по щеке погладил. И вспомнил вдруг со щемящей болью в сердце, как вот так же точь-в-точь касался его щеки, когда Арвид совсем крошкой был. Едва родился, спал в переносной колыбельке-сумке и в ответ на такое вот прикосновение морщился всем личиком и улыбался. Его мальчик... Его Арвид...
– Ты что шепчешь? Сам с собой или молишься? – Зоран подошёл совершенно бесшумно и своим неожиданным вопросом заставил Ставтириса вздрогнуть невольно и выдохнуть. – Что там у тебя?
Энквис не ответил, просто молча подал телефон и, пока Виттич в том же молчании и ступоре просматривал присланные фотографии, следил за выражением лица своего подчинённого.
– Четыреста тысяч... – произнёс, наконец, тот, с усмешкой скривив губы. – Хорошо. Теперь можно предположить, что их, как минимум, четверо в команде. Это много для такого дела. Кто-то обязательно проболтается. И девчонка эта... – Зоран дёрнул плечом, будто указывал в сторону комнаты для допросов. – Она может быть в доле. Она сама или её парень... Тот самый Майкаллин Джуиттли.
– Ты тоже считаешь, что она врёт? А что детектив, что он решил?
– Конечно же, врёт. Я помню этот зажим на мальчике. И если он существует в единственном экземпляре, то это та ещё улика. А детектив... Детектив отпускает её сейчас... подписывает бумаги и заполняет протокол, договаривается насчёт машины для неё... Как и обещал.
– Чёрт! – выругался на это Ставтирис, со злостью стискивая зубы. – Да чтоб их всех... вместе с этой девкой...
Виттич пристально посмотрел начальнику своему в лицо таким долгим, проницательным взглядом, что тот смутился, спросил коротко, вздёрнув брови:
– Что?
– Не надо. Даже думать о таком не надо. Никаких угроз и тем более пыток. Девчонка эта – тёртый калач. Она накатает жалобу тут же, и после... в политике и в Городском Комитете после такого делать будет нечего.
– В политике? – Ставтирис скривился, как от головной боли. – Это что-то значит сейчас? У них мой сын! Эта девчонка точно знает что-то. Не удивлюсь, что она лично общалась с ним. Или просто видела в лицо... Я заметил, как она на меня глядела... Мы похожи с ним, и поэтому...
Ставтирис не договорил – широко распахнувшаяся дверь в допросную комнату отворилась как от пинка, и Кимберли Таллис проплыла мимо Виттича и его начальника, так гордо подняв голову и расправив плечи, точно удалялась после аудиенции с королём, или уж точно сама была королевской крови.
– Мелкая дрянь... – шепнул Ставтирис, провожая девушку взглядом, только потом перевёл глаза на детектива Мелека Кросстина. Тот всё ещё стоял в дверях, но смотрел не на уходящую после беседы Таллис, а на миллионера и начальника его личной охраны.
– У нас тут есть для вас кое-что! – сообщил Виттич, поднимая повыше руку с телефоном Ставтириса. – Получили буквально только что. Это к слову о добровольном побеге мальчика из дома... Вы же лично склоняетесь к этой версии?
– Проходите, обсудим. – Кросстин отступил чуть в сторону, приглашающим жестом указал на дверной проём.
Ставтирис и Виттич переглянулись, удивлённые такой сговорчивостью детектива, а потом разом направились к допросной.
ГЛАВА 13. Старые надежды, далёкие от реальности
Встречать его было некому в такой ранний час. Ну, может, хоть мать будет на ногах. Её увидеть хотелось. Виделись-то, почитай, в прошлом месяце ещё на дне рождения у мелкой. Младшая сестрёнка тогда очень обрадовалась его приходу, даже больше, чем самому подарку: плюшевому длинноухому зайцу в половину её роста.