– Слушай, по старой дружбе прошу. Не вовлекай Тома в свои дела. Не надо. Он не справится... он слишком правильный. Случится с ним чего, мать точно не переживёт.
– На братике твоём должок повис с последнего раза. Он сказал, – при всех ребятах моих сказал – что я считаю неправильно, поэтому долг образовался. Нехорошо так говорить...
– И ты поэтому его, да? – Майки сглотнул судорожно, отнимая телефон от уха на те несколько секунд, которые ему понадобились, чтоб выругаться сквозь зубы.
Чёрт!!! Чёрт и чёрт! Томми совсем дурак, что ли, если не понимает сам, что не смеет он Вялому предъявы предъявлять. Один на один не смеет, а уж при других... У Вялого своя арифметика, и спорить с ним – себе дороже. Эти пара зуботычин и синяк под глазом – не плата за такую немыслимую дерзость.
– Он молодой ещё совсем... жизни не знает... Он не понимает, что можно, что нельзя. Так ведь, да? – заговорил Майк, заторопился, почти оправдываясь. – Ну, хочешь, я за него тебе должок этот верну. Не всё ли равно, кто тебе из нас заплатит? Деньги у меня будут... со дня на день точно будут. А ты братана моего не привлекай больше, хорошо? Он не умеет считать правильно... Зачем тебе такой? Даже если сам проситься будет – гони к чёрту! Давай так, а? Сколько он задолжал тебе? Просто скажи, и проценты, если что...
– Тихо, дай подумать! – Валлек поначалу внимательно слушал, будто нарочно давая возможность высказаться, извиниться, а потом остановил поток словесный коротким приказом.
– Подумать? – растерянно повторил Майк. – О чём подумать? Подумать – это всегда полезно... – хохотнул нервно, потирая лоб, невольно повторил одну из любимых присказок Ким.
А Вялый, помолчав немного, продолжил, как между прочим:
– Тут есть одно такое дело... Ты же дома сейчас?
– Ну да, дома. У матери... До вечера... Потом мне уехать придётся. Когда ещё вернусь, не знаю точно. Но долг заскочу отдать, ты не думай... обязательно. Ты же знаешь, я врать не буду. Будут деньги – сразу же рассчитаюсь.
– Тихо! Потом про отдачу договоримся. А сейчас слушай. Выйдешь сегодня после обеда? Тогда и вопрос с долгом уладится. Мне, край, как победа нужна, а выставить некого особо.
– А Рыжий твой что же? Рыжий Расти? Не хочет или не может?
– Не может. Он руку сломал... Обе коси причём, и локтевую, и лучевую. Нескоро восстановится теперь. А у меня встреча давно заявлена была. Человечек тут один своего мальчика вывести решил... Заезжие оба... гастролёры из столицы...
– И что там за мальчик? Кто его видел? Кто он такой-то?
Не нравился Майку такой поворот событий. Драться с тем, кого не знаешь, кого до этого ни разу в деле не видел, опасно может быть. И Вялый, тонко чувствуя это сомнение, продолжил уговаривать:
– Выйдешь – должок твоему братану забуду. Будто и не было его. С этим чётко будет. Моё слово ты знаешь. Если победишь – так ещё и деньжат подброшу. На этот бой заявки на прямую трансляцию ещё на прошлой неделе сделаны были. И ставки хорошие на победителя. Если б Рыжий Расти сам вышел, я б не трясся так... Ему по силам любого уделать. Но перелом этот его так не вовремя...
Валлек брал на слабо. Он хорошо знал Майка, знал, как не любит тот ни отступать, ни проигрывать. Знал он и то, что ради семьи своей, а в данном случае ради младшего брата, он выйдет на поединок. Рискнёт головой, чтоб долг закрыть, и это желание в нём всячески подогревать надо.
– Тебя многие знают, и многие помнят. На тебя и год спустя много кто посмотреть подключится. Каждый новый заход... каждый новый зритель – это и тебе в плюс. А я не обижу, ты же знаешь.
– Да я за этот год в зале считанное число раз был. Забросил тренировки совсем... Так, от раза к разу. – Майки сомневался, но «нет» не говорил, скорее, размышлял вслух или жаловался.
– Ну, проиграешь если даже, долг твоему пацану так и так покроется. Чего тебе терять? Ты, во всяком случае, уже в выигрыше. Терять тебе нечего. Соглашайся!
– И во сколько? После обеда – это после двух, что ли? – Майки согласился, уступил, сдаваясь уговорам хитрого Валлека. Он ещё не сказал «да», но это уже и не важно было.