– Таллис вы взяли на контроль, это хорошо, а какие ваши дальнейшие действия? Каков ваш следующий шаг?
Кросстин не хотел отвечать, и это нежелание делиться своими планами отлично читалось по выражению его лица, серьёзного, сосредоточенного и даже как будто сердитого.
– Только наши совместные действия дадут результат. Наши возможности и ваши... – осторожно, но настойчиво продолжал говорить Виттич, глядя детективу в лицо. – Только вместе, поймите это...
Кросстин, недовольно хмурясь, оторвался от каких-то распечаток, принесённых с собой, признался с большой неохотой:
– Сейчас мы пытаемся найти дружка Таллис, того самого Джуиттли...
– Майкаллина? – уточнил Ставтирис. Он всё ещё продолжал стоять посреди допросной комнаты, глядя на детектива сверху.
– Да. – Кивнул Кросстин, спокойно собирая листы в ровненькую стопочку вдоль края стола. Держался он под тяжёлым взглядом Ставтириса с поразительной выдержкой. – Именно его. Мы знаем, эта парочка вместе уже два полных года. Они друг без друга никуда. Если Таллис что-то делает, её парень точно будет в курсе. Они та ещё семейка, стоят друг друга, не смотри, что пока не женаты. Но, думаю, это дело времени... И в этой паре мозги достались Таллис. С Джуиттли и договориться будет гораздо проще, и прижать легче.
– Он способен на похищение? Он может быть одним из этой банды? – Ставтирис слегка глаза сощурил, скривил губы в усмешке предвкушения.
– Вы так и так не будете допущены на этот раз на допрос. Ни присутствовать, ни наблюдать со стороны!
– Это почему же? Я хочу видеть этого Джуиттли! Хочу сам на него посмотреть... посмотреть и спросить!
– Вы чуть не ударили девушку. А что будет с парнем?
– Что с ним будет? – хмыкнул непонимающе Ставтирис. – Что с ним может быть? Возможно, он один из тех, кто избивал моего Арвида, а вы ждёте от меня жалости. Так, да? Ну, уж нет! Я хочу его видеть! Я не уйду отсюда, пока сам не поговорю с ним!
– Боюсь, в таком случае мне придётся вас выдворить, господин. Руками дежурного наряда – не своими собственными, – предупредил Кросстин спокойным ровным голосом. – Поймите, ваши нервы сейчас на пределе. Вы можете навредить себе и своей репутации. Вам нужно отдохнуть, выспаться и... и заняться сбором денег. А мы будем с вами на связи! С вами всё время будут рядом наши люди... Вы всегда можете обратиться и ко мне лично. Только перед уходом получите номера всех телефонов у дежурного.
– Вы знаете лучше меня самого, что мне нужно? – скривился Ставтирис, продолжая сверху глядеть на детектива Кросстина.
– Конечно, вы не первый, кто оказывается в такой ситуации. Случаи похищения детей ради выкупа, конечно, не часты, но происходят довольно регулярно. В нашем городе пять-шесть раз в год, как правило. Гораздо чаще случаются уходы из дома по разным причинам... И почти всегда это обычная попытка ребёнка обратить на себя внимание родителей...
– Вы видели фото! Не было тут никакого ухода! Тут наглое похищение! Похищение школьника... прямо с парковки... в центре города... Днём! Под камерами наблюдения!
Ставтирис осёкся и примолк, когда на пороге комнаты неожиданно появился посторонний: один из полицейских в форме с повязкой дежурного на плече.
– Проводите господина Ставтириса, – вежливым и ровным голосом распорядился Кросстин, – он уже уходит.
Виттич тоже поднялся с явной неохотой, но детектив, встретив его взгляд, предложил:
– А вы, если желаете, можете остаться. Когда привезут Джуиттли, поприсутствуете на нашей с ним беседе. Вы желаете поприсутствовать?
В вежливом голосе детектива Кросстина сквозила скрытая издёвка? Или всё-таки нет? Не зная, как на неё реагировать, Виттич со Ставтирисом лишь переглянулись.
– Позвонишь мне после! – приказал Ставтирис перед уходом, забирая свой телефон со стола. Отвернулся с неожиданной покорностью, подчиняясь решению детектива, но сам Кросстин попросил уже в спину:
– Не пытайтесь вести и дальше самостоятельное расследование. Такое вмешательство всегда приводит к печальным последствиям. Уж поверьте моему опыту. Достаточно того, что вы и так помогли нам во многом. А теперь просто езжайте домой, отдохните и собирайте деньги. Я позвоню вам ближе к вечеру, когда мы что-нибудь узнаем.