– Не трясись. Проиграю – отдам я тебе твою сотню. А выиграю – ты ещё и в шоколаде будешь. Вот увидишь! – Майки похлопал Денни по плечу, толкая на табурет, садись, мол, подождём вместе.
– Но Вялый... Вялый-то как же? – промямлил Ден, подчиняясь нажиму перебинтованной ладони, уселся, но сам чуть не плакал от отчаяния, еле сидел на месте. – Да-а... ты не Расти...
Майки молча проглотил этот упрёк, постоял, сжимая кулаки, проверяя обмотку на руках, а потом повернулся к Денни с вопросом:
– Мне сам Вялый сказал: ему победа нужна. Чего ж он передёргивать будет? Зачем ему это?
Майк задумался, хмурясь ещё сильнее. Он чего-то не понимал и по привычке начал думать вслух. В такие моменты хорошо помогала Ким. Она слушала и всегда подсказывала дельные вещи. Сейчас её слова не хватало особенно сильно. И телефон, как назло, молчал. Прекратились звонки.
– Вялый хитрый... Сам знаешь... – чуть не со стоном шептал Денни, нервно гладя колени. – Он тебе одно говорит, а другим – другое. Он всегда так! Будет от тебя победу ждать, сам на твой проигрыш поставит. А потом... потом и тебя тряханёт за всё!
– Меня-то за что? Я бой сливать не буду нарочно! И он это лучше всех знает... – возмутился Майк. Скрытый подвох всего происходящего напрягал его и даже пугал. Плохо в таком состоянии на бой выходить.
– Проиграешь ты или выиграешь сейчас – он тебе так и так припомнит. Помяни моё слово... – Денни говорил, медленно кивая. Хотел ещё что-то добавить, но тут сам Валлек появился перед ними в квадрате света с парой широкоплечих крепких ребят из личной охраны за спиной. Заулыбался, приветствуя:
– Здорово, ребятки! Молодец ты, Джуи... Собрался уже... Чётко по часам... Молодец...
Последнее слово он чуть тянул на гласных, с лёгким прищуром разглядывая Майка. Холодные бледно-голубые глаза оценивающе скользили внизу вверх.
– Молодец, Майк... форму держишь. А говорил, не будешь больше драться...
– Дак я... это... – Майк кашлянул смущённо.
– Да, мне говорили, ты вышибалой подрабатывал в баре «Сладкая ночь»... Там геи трутся обычно. Чего их не метелить? – Валлек хохотнул, вынимая изо рта зубочистку.
Острый кончик, царапнув кожу, подцепил широкую серебряную цепочку на шее Майка за одно из звеньев. Не зная, куда убрать перстень свой со львом. Майк не придумал ничего другого, как нанизать его на эту цепь.
– Вот это... это снять придётся. Вон, оставь Пуле... он покараулит. После боя отдаст... прямо в руки. Правда же, Денни?
Тяжёлый взгляд опасных глаз задержался на лице сидящего помощника. Тот закивал, поспешно вскакивая. Сам полез помогать Майку расстегнуть защёлку на цепочке.
Они ещё возились, переглядываясь с выразительностью немых, а в гараже над площадкой яркий свет загорелся, и Майки сглотнул, прикусывая нижнюю губу, которая задрожала вдруг, как будто ему предстоял первый в его жизни выход на арену и на люди.
– Вперёд, мой мальчик! Я в тебя верю! – Валлек подтолкнул его, отеческим движением касаясь гладкой кожи на дельте плеча.
Майк в сторону босса уже не глядел. Он высматривал будущего соперника. Смотрел, пытаясь узнать его, пока шёл по широкому проходу между машинами и между гостями.
Людей, и правда, собралось немного. Десятка полтора, может, два. И среди них не было знакомых лиц. Зато часто попадались женщины. Много молодых красивых женщин, ухоженных и роскошно одетых. Их жгучие взгляды на себе Майк чувствовал с особенной остротой, и они рождали желание ещё шире расправить плечи, а голову держать как можно выше.
Он ждал, глядя исподлобья, появление второго бойца. Стоял точно напротив входа в противоположной стороне у самой сетки. Держать дистанцию, когда не знаешь о противнике ничего, это самое правильное решение.
Крошечные камеры, вмонтированные в сетку по всему периметру площадки, работали сейчас в режиме реального времени. Они будут захватывать, транслировать и писать каждое движение. И кто-то из любителей потом купит такой фильм для своей личной коллекции.
Майки широко по глазкам камер взглядом скользнул, снизу вверх и вокруг над головой. Как же он тосковал по всему этому вниманию к себе и шуму в первые месяцы, ночами просыпался несчётное число раз. Понимал, чего лишил себя, вот в эти минуты заново переживая и трепет этот, и страх, и восторг. Ему это нравилось! Нравилось, чёрт подери! Даже это ожидание встречи с неизвестным парнем, который, вполне может быть, уделает его сейчас до кровавых соплей. И всё же! Всё же это было ни с чем несравнимое чувство восторга и радости!