А потом он услышал, как разом вдохнули и выдохнули все гости, собравшиеся вокруг решетчатого «стакана» арены. Все глотки повторили в унисон короткое имя: «Чаки!»
– Чаки!!! Чаки! Ча-а-акиии...
Понятно теперь, почему среди зрителей так мало знакомых лиц. Почти все в зале – это те, кто приехал лично болеть за своего любимого бойца. И женщины среди них в большом числе. Что ж там за красавчик такой?
Слушая голоса, протяжные, как стон, Майки невольно скривился в усмешке. Он будет биться с любимцем всех тех роскошно разодетых красавиц. Что ж, он постарается расстроить их всех...
Чаки этот тоже был босым, даже не в носках. Чёрные брюки, чёрная майка с узкими лямками. Смуглое некрупное тело ростом заметно ниже самого Майка. И да, он смазлив лицом.
Черноволосый, но с ярко-голубыми глазами, с ослепительной белозубой улыбкой, вот только на Майка он глядел сейчас с кривой пренебрежительной усмешкой, спокойно оттягивая пальцами развязанный белый шнурок на поясе штанов. Оттягивал, отпускал, снова ловил и снова оттягивал ленивым таким повторяющимся движением правой руки.
Майк невольно отвлёкся, задержал взгляд на этой самой руке и на этом её движении, не сближаясь для первого ещё пробного удара, и в повисшей тишине напряжённого предвкушения отчётливо расслышал голос за своей спиной:
– Встал, как целка-школьница на первой свиданке...
Слова, как кнутом, нутро обожгли. Майки никогда не считал себя трусом, и на этот раз первым пошёл на сближение. Руки без перчаток, но защищённые обмотками из боксёрских бинтов, держал повыше, у подбородка. Сжал кулаки раз и другой, будто проверяя, насколько плотно и надёжно лёг бинт. Глаз не сводил с лица этого Чаки, а тот всё ещё продолжал улыбаться, всё ещё продолжал стоять, не двигаясь с места и не поднимая рук в защитной стойке.
Он будто приглашал всем видом своим: давай попробуй! Бей первым и покажи, чего ты стоишь. И бирюзовые глаза, казавшиеся почти прозрачными в ярком свете холодных ламп, тоже улыбались, как и губы, с тем же презрением и превосходством.
– Врежь ему, Чаки! Вали этого увальня! – Женский выкрик на высокой ноте резанул по ушам.
Майк взгляд перебросил на звук почти инстинктивно, допуская этим непростительную ошибку, ведь знал же всегда, всегда помнил: не реагировать на реплики из зала. Никогда не слушать, что кричат.
Хлёсткая пощёчина – даже не полноценный удар, а так, почти что подначка, – пришлась неожиданно и с левой руки. Стремительное сближение и тут же отход назад. Быстро! Очень быстро! Майк за эту долю секунды успел лишь моргнуть. Вот это да!
Парень меньше и легче, следовательно, заведомо будет быстрее. И да, он в прекрасной форме. Побороть такого можно лишь, прижав к стенке и используя всю силу тяжёлых кулаков.
Майк надвинулся двумя короткими атакующими шагами. Он тоже мог быть быстрым. Не стиснутый до конца кулак парировал ещё одну пощёчину, а другая рука в резком выпаде попыталась достать столичного бойца коротким в корпус под согнутый локоть.
Майк готов был к обмену ударами, ближний бой в боксе ему удавался особенно хорошо. Закрыться, принять, заклинить локоть или руку в перчатке, обмануть на встречном движении – и опрокинуть тяжёлым выпадом в висок, в подбородок или в нос.
При внешней простоте характера на ринге он всегда менялся, он умел хитрить и обманывать, используя довольно крупное тело как приманку. И двигался, легко угадывая возможные удары противника, «читая» его тело по пластике мышц и перемещению ног.
Но Чаки оказался не готов к простому обмену ударами, а может, не хотел портить своё красивое личико. Он отступил назад и в сторону и встретил Майка на встречном, атакующем движении ударом ногой в живот.
Босая пятка была как чугунная болванка. Прекрасный пресс и внутренняя готовность к чему-то подобному, а вслед за этим доворот корпусом помогли сохранить дыхание, и всё равно, отступая назад и ловя равновесие, Майк опрокинулся на спину.