Арвид думал лихорадочно и быстро, удаляясь от номера с цифрой «9» на двери. Босые ноги ступали бесшумно по гладким выметенным плиткам широкой дорожки, идущей вдоль берега. Вода оставалась по правую руку. И, как назло, нигде не видно было ни одного человека. Тишина первозданная. Лишь птицы звенели тут и там во все голоса, перекликаясь, радуясь теплу, солнцу и новому дню.
– Эй, ты! – услышал Арвид за спиной громкий окрик. Он, даже не оборачиваясь, понял, что это ему кричат. И значит, Мэт увидел и уже рядом, уже бросился вдогонку. – Стой, где стоишь, гад!
Ага, как же! Последний приказ уже не был таким громким, Мэт не хотел привлекать внимание возможных свидетелей, поэтому больше не кричал, догонял молча, не теряя из вида знакомую тёмно-серую футболку и кудрявую светловолосую голову.
А мальчишка свернул на ближайший спуск к воде, чуть не кубарем скатился на пляж по крутым ступенькам из широких плоских камней.
Вик пожалел паршивца, сцепив ему руки не за спиной, а спереди. Так ему бежать было гораздо легче, но всё равно Мэт видел над декоративными кустами, растущими вдоль дорожки, что, двигаясь поверху параллельно мальчишке, он, тем не менее, догоняет его.
Вот и ещё один такой же спуск и ступеньки. Справа и слева от каждого – столики для отдыха с парными скамейками, крытые пластиковыми навесиками, закрывающими от ветра и от дождя.
Мальчишка спрятался где-то между ними или даже в одном из них. Затаился в надежде отсидеться. Но это он зря угадал.
Мэт больше не спешил, шагая осторожно, без лишнего шума. Кроссовки на ногах гасили звук шагов, лишь песок, белый, мелкий, очень чистый, чуть-чуть поскрипывал, да лёгкая волна с тихим шипением ласкала берег.
Да уж, утро и правда классное. Вот только прогулочка с другом выходит уж больно нервная. С таким дружком врага не надо. Не упустить бы его только. Вик потом с потрохами сожрёт.
Оглядываясь кругом и прислушиваясь, Мэт лишь краем глаза стремительное движение слева от себя заметил, крутанулся на пятках, невольно вскидывая руку, закрываясь ею от возможного удара. Ничего другого он и не ждал.
Тюремный опыт с обострённым чувством опасности спас его на этот раз.
Какое-то жало в кулаке у заложника опасно целилось в лицо или даже в горло, и удар при всём его замахе и ярости встретила раскрытая ладонь. Острая боль, как раскалённая игла, вонзилась в руку, пробивая до самого плеча.
Мэт закричал от неожиданного страха, от этой самой боли, схватился за запястье, чуть не падая на колени от внезапной слабости. Устоял с трудом, не сразу перевёл взгляд с лица мальчишки-заложника на собственную руку.
Остро заточенный простой карандаш, в жёлтом пластиковом корпусе, непонятно откуда взявшийся здесь на пляже, пробил ладонь насквозь, пройдя точнёхонько между пястными костями.
– Мать... – выдохнул Мэт ошарашено. – Мать твою...
Снова перевёл глаза на мальчишку, а тот продолжал стоять прямо напротив. Выглядел он при этом таким изумлённым и растерянным, точно и сам не ожидал от себя ничего подобного. Он мог убить сейчас одного из похитителей, он был готов и даже попытался, ведь метил-то он как раз в горло. Понимание того, что чуть не случилось сейчас, подействовало на него не сразу, и ужас перед не совершённым убийством заставил его попятиться. Шаг и ещё шаг...
Мэт тоже пошёл прямо на него, наступая, продолжая держать пробитую карандашом руку высоко поднятой почти к самому лицу.
Арвид так и пятился по песку, не смея отвести глаз, и только когда босые ноги холодом озёрной воды обожгло, крутанулся, точно опомнившись, хотел бежать, но при виде воды задохнулся, ахнул, вскидывая руки, как будто глаза хотел ладонями закрыть.
Вода! Открытая вода со всех сторон окружала его, хватала за ноги, кольцами кандалов стискивая лодыжки. Зыбкое, дрожащее полотно рябило лёгким ветерком, а солнце бликами искрилось, превращая воду в жидкое серебро.
Эта красота была обманчивой и очень опасной. Она пугала до животного ужаса, вот эта вот живая зыбь, такая ненадёжная в отличие от твёрдой земли, способная поглотить целиком с головой под своей холодной толщей, куда даже свет солнечный проникнуть не в силах.