Пока Мэт смотрел на всю эту красоту, медленно переступая и поворачиваясь на месте, Вик уже открыл дверь с табличкой «Добро пожаловать» и цифрами 21.
– Ну что, долго ты там торчать собираешься? – Обернулся он к Мэту, вталкивая первым в широко распахнутую дверь безвольного мальчишку. – А вещи все наши где, в том номере остались?
Мэт головой мотнул, но потом понял, что брат не увидит, и добавил:
– Там ещё, ну...
Вик стоял в дверях, не отодвинулся, чтоб пропустить, глядел на Мэта тяжёлым взглядом, требуя объяснений.
– А сами-то вы оба как на улице очутились? Что случилось вообще?
Мэт ждал этого вопроса и всё равно растерялся, моргнул виновато, хлопая по-девчачьи длинными ресницами. Ответил тихим голосом, опуская глаза:
– Уборка номеров... тётка эта... горничная. Я думал, ты вернулся...
– Она видела? – Серые глаза Вика колючими и чужими сделались мгновенно. И губы в линию сжались. Глядя исподлобья в это безжалостное лицо, понимая, что может быть после его слов, Мэт всё же зашептал почти с мольбой:
– Не надо... Не надо, пожалуйста... Она не поняла ничего... Сказала, помоет быстренько и приберётся... А потом этот пацан... Он не сказал ей... он просто сбежал... И ещё карандаш этот...
– И что, я каждый раз должен говорить, чтоб ты не открывал никому двери? А сам ты не понимаешь ничего? Ты настолько тупой, что ли?
– Я подумал, это ты... Мне показалось... Она постучала так похоже, и я... Ты же не будешь... не будешь, да? – Под беспощадным взглядом Виктора Мэт совсем поник, опустил голову, продолжая прижимать повреждённую руку к груди.
– Покарауль малого! Я вернусь сейчас!
С этими словами Вик втолкнул Мэта внутрь через порог, захлопнул дверь за ним. Ключ снаружи проворачивал в замке, когда услышал через этот скрежет голос брата:
– Не надо, Вик... Она так на маму похожа... Не убивай её, пожалуйста... Вик...
Расклеился братец. Толку с него теперь – ноль! Ошибки сплошные творит одну за одной. Мальчишка сам ещё, сопливый и безмозглый. Всё дело испортит через эту свою беспечность. Хотя...
Дело-то не по сценарию пошло почти что с самого начала, когда пришлось бежать из охотничьего домика. И Майки эту свою Ким притащил тоже... Всё наперекосяк идёт... Эл про копов не предупредил папашу. Может, тоже сглупил? Не мог он нарочно так подставить всех. А может, понадеялся, что миллионер и сам всё поймёт? Киношки с сюжетом о похищениях все видели, знают, как себя в подобных случаях вести.
Да, надо Элу звонить. Что он ещё скажет на всё это дело? А что он скажет, и так известно: пацану пулю в затылок и на дно озера, а самим когти рвать из города. Отсидеться где-нибудь на юге, на побережье, в большом городе, типа Рок-Стоуна. А деньги... деньги чуть позже Эл сам привезёт, когда получит и поделит на всех.
Так хотелось думать, но... Но всплывала целая куча всяких «но».
Во-первых, нужна машина. Можно угнать, потом сменить на другую, и так несколько раз, чтоб снять с «хвоста» преследователей. Но каждый угон – это новый риск.
Во-вторых, если избавляться от мальчишки, днём прилюдно его тело не спрячешь так, чтоб никто не нашёл потом. Следовательно, придётся так и так дожидаться ночи. И это тоже риск. Какова вероятность того, что до ночи не явятся копы и не возьмут в оборот? Девчонка проболтается или эта горничная – всё одно.
И Майк... Вечером обещал вернуться Майк. До вечера надо бы «сбросить» ему номер новый от берлоги, а то прилетит, не найдёт на старом месте и поднимет панику. А привлекать внимание нам ни к чему. Ни вопросов, ни подробностей, ни каких бы то ни было зацепок, которые потом может вспомнить кто-нибудь из обслуги мотеля.
И ещё! Мальчишку при всём при этом убивать не хотелось. Он, конечно, тот ещё стервец, и Мэта сейчас чуть не угробил. Но держится он на удивление стойко. Не хнычет, не унижается, но и не смотрит свысока. И очень хочет к папочке!
Будут деньги – вернётся! Пускай живёт! Что бы Эл ни говорил, чего бы ни требовал – решать не ему одному за всех. И пусть не дёргается потом, его это никак не коснётся. И место своё хлебное он спокойно сохранит.