ГЛАВА 16. 3 Тихое утро
Пока ходил туда-сюда, Мэт всё это время так и простоял столбом у дверей, с места не сдвинувшись. И сынок миллионера так же тихо ждал вместе с Мэтом чуть в стороне. Оба они, как напуганные мышата в норе, просидели в новом номере в молчаливом ожидании Виктора. Ни слова ни один не сказал.
Задёрнутые плотные шторы, полумрак и холод необжитого дома – глянув на всё это, Виктор громко вздохнул, скидывая сумки на пол, заметил с невольным упрёком:
– Ты б хоть свет включил... и камин. Простынет мальчишка...
Мэт на звук голоса, как слепой, глаза перевёл, туманом безразличия подёрнутые, так посмотрел, будто ни слова не расслышал.
Виктор рукой махнул, не стал ничего повторять, сам прошёл, включил электрокамин, оставил перед ним свои кроссовки, приказал, обращаясь к Арвиду:
– Иди грейся! Стул для себя возьми... И чтоб я тебя не видел и не слышал до вечера. Понял?
Арвид кивнул в ответ на вопрос, подчиняясь угрозе в голосе. Он уже, и правда, зазяб порядком в сырой одежде и босиком, но сам после всего не смел ни шага без разрешения сделать, видел, с каким трудом сдерживает себя Вик. Не дай Бог нарваться на новую вспышку его ярости, не дай...
– Давай руку твою посмотрим... – Повернулся Виктор к Мэту, тут же забывая про Арвида.
Вдвоём они ушли в ванную, долго плескали там водой и говорили о чём-то, почти ругались даже. Вернее, ругался Вик, а Мэт оправдывался слабым и таким тихим голосом, что Арвид, как ни прислушивался, не смог разобрать ни слова.
А потом, сидя за столом посреди комнаты близко друг к другу вполне дружно и без всяких обид, они занимались оказанием первой помощи. Вернее, опять всем руководил Вик. Он неплохо разбирался в медикаментах, вывалив на стол перед собой все препараты из содержимого гостиничной аптечки приличной такой кучей. Первым же делом недрогнувшей рукой поставил Мэту несколько уколов в плечо и ввёл коагулянт в саму рану, обработал и продезинфицировал края шипучей пеной из баллончика. Пока ждал, как положено по инструкции, крепко держал Мэта за пальцы, не давая убрать руку. А тот ёрзал от боли, корчился, но терпел под спокойным взглядом старшего брата. Лишь один раз тихонько пожаловался на выдохе:
– Печёт... сил нет прямо...
– Терпи! Без руки остаться хочешь? Заражение крови захотел получить или сразу ампутацию? – жёстко ответил на все эти жалобы Вик. – Просто терпи – и всё! И молись, чтоб к ночи её подушкой не раздуло...
– Ну-у, уж так прямо... Рана-то чистая, вроде...
– Да, – кивнул Вик, в который уже раз осматривая с обеих сторон сквозное потемневшее, жуткое на вид отверстие в ладони Мэта, – вроде, чистая. Но обезболивающего здесь всего три ампулы. Ночь без сна тебе точно обеспечена, братец. Оно совсем слабенькое...
– О-о... – выдохнул Мэт с невольным стоном. – А как же тогда... Терпеть? Опять терпеть?
Вик вдруг вскочил одним толчком, отпинывая стул из-под себя, подлетел к мальчишке-заложнику, за шиворот вздёргивая его на ноги таким рывком, что стул под ним завалился на бок.
– Где там твои пальчики, гадёныш мелкий?! Давай сюда руку. Ну! Знаешь, что такое: «зуб за зуб»?!
Он поймал Арвида за правую руку – снова за правую руку! – тот аж вскрикнул коротко от боли и неожиданности. А Вик перехватил кисть, зажимая запястье, и принялся выламывать два пальца в суставах – указательный и средний – первые два, какие сумел схватить.
Арвид закричал и Мэт – тоже, бросаясь вслед за братом.
– Не надо, Вик!.. Боже! Не надо... перестань! Что ты делаешь?!
Всё снова повторялось почти как там, на берегу. Слепая ярость Вика и его желание отомстить за брата, снова крики Мэта и его попытка вмешаться, остановить, заставить опомниться.
– Вик... Он же играет... Ты сам слышал... мы все слышали... Не надо руки! Не трогай его! Хватит!!!
Но Виктор не слышал ничего: ни криков, ни мольбы Мэта, ни крика самого Арвида. Он был в таком бешенстве и ослеплении, что опомнился лишь, когда локтем, не глядя, оттолкнул от себя Мэта, и тот как-то сразу вдруг неожиданно затих где-то там за спиной.
Эта тишина мгновенно отрезвила Виктора. Отпустив мальчишку, он повернулся к брату. Ужас ледяной волной от низа живота до сердца прокатился. Но Мэт не покалечился, он просто упал, а теперь сидел на полу у опрокинутого стула и беззвучно рыдал, прижимая к груди пробитую руку.