– Ладно... – согласился Эл неожиданно легко, но потом, немного помолчав, продолжил: – Ладно, я сделаю всё сам. Я понял: ты не хочешь пачкать руки.
– Нет! Дело не в этом! – возмутился Вик.
– Я приеду к вам сам. Привезу лопаты и «чистый» ствол. От тела избавиться помогут твои мальчики. Ты можешь не касаться. Ты так решил – я всё понял!
В голосе Эла сквозило такое презрение, что Виктор даже опешил. Растерянно моргнул несколько раз, понимая только сейчас, как сильно он зазяб в сырой одежде, до дрожи во всём теле.
– Вы же всё в том же мотеле у озера, да? Номер девятый, я помню. Я буду у вас завтра к ночи. Жди!
– Не надо, Эл! За тобой копы могут следить... после передачи выкупа, ты можешь «засветиться»... тебе нельзя никуда! К нам особенно нельзя!
– Я умею сбрасывать со следа! Спокойнее, мамочка! Заодно и деньги разделим... – со смешком и с превосходством отозвался Эл. – Разделим – и разбежимся каждый в свою сторону! Ты же сам так хотел? Вот и всё! Всё!
Он первым отключился, как будто сам себе скомандовал «отбой» нажать последним словом. Виктор на всё это выругался в сердцах. Отшвырнул телефон от себя подальше на покрывало ближайшей кровати.
Ну его к чёрту! Его самого и все его планы! Пусть ищет в девятом номере. Эх, хорошо было бы убраться отсюда к тому времени. Спрятать пацана здесь, а с Элом встречаться уже в другом месте. Забрать долю свою и ребят и... И прости-прощай!
Да, хорошо бы так сделать, но как оно будет на самом деле? Эл Грамцци – человек непредсказуемый и опасный. Такого лучше в друзьях иметь, а не во врагах. О его мстительности и злопамятности в казарме знали все и лишний раз старались не связываться. Северянин с приграничья, одним словом. Горячая кровь и крутые нравы.
ГЛАВА 17. «Мать твою, Джуиттли!»
Он сидел за столом, настолько ссутулившись, что чуть лбом не упирался в собственные скованные наручниками руки. Смуглый широкоплечий, крепкий на вид парень. Босой, в одних лишь носках, спортивных трениках с белой узкой полоской лампасов и в майке, забрызганной свежей кровью.
Глядя на всё это, так и хотелось спросить: «Вы откуда его выдернули такого? С дивана из-под телевизора? И почему он весь в крови и в ссадинах? И всё тело в синяках... При задержании группа захвата по нему как будто ногами прошлась. Что он сможет рассказать в таком полувменяемом состоянии? Его самого спасать надо, а не допрашивать...»
– Врач его осматривал? – первым спросил очень тихо Зоран, встречая взгляд детектива Кросстина.
Сам детектив в эту минуту камеру для записи допроса настраивал, нажимал кнопки на дистанционном пульте. В ответ на вопрос лишь плечом дёрнул и добавил с усмешкой:
– Видели бы вы того второго... Врач им всё время занимался... У парня черепно-мозговая, скорее всего, перелом носа и скуловой кости. Хорошо ребятки выложились, от всей души...
– Подпольный бой? – догадался Зоран и понимающе кивнул, с большим уважением и интересом посмотрел на арестованного Джуиттли.
Вот только тот ни на кого не смотрел. Выглядел он, честно сказать, очень неважно. Лицо, разбитое до крови, распухший нос и опухоль под левым глазом. Ещё немного, и он этим глазом вообще видеть перестанет. Наверняка, и здесь сотрясение мозга, после стольких-то ударов в лицо.
– Слышь, парень, ты хоть понимаешь, где ты сейчас находишься? Говорить хоть сможешь? Адвоката хочешь вызвать? Или воды попить? Как ты вообще?
На часть своих же вопросов Виттич и сам бы мог ответить, глядя на арестованного сверху. Это будет чудо, если он не вырубится в ближайшие пятнадцать минут. А потом через день заявит, что не говорил ничего и ничего не помнит. И будет по-своему прав. И тогда запись с той самой камеры Кросстина будет хорошим подспорьем в деле.
– Вы девушку ту, его подружку, для очной ставки будете вызывать? Для совместного допроса, так сказать... – Зоран отвернулся, подтягивая стул поближе к столу. Уселся так, чтоб самому в кадр при записи не попадать. Он предпочитал оставаться сторонним наблюдателем, а не участником следственного мероприятия. Смотреть со стороны и не мешать следователю делать свою работу.