– Боже упаси! – рассмеялся Кросстин, перебирая документы в раскрытой папке. – Она появится и сразу притащит какого-нибудь правозащитника из оппозиции, поднимет скандал до небес... Нет, нам нужно побеседовать спокойно и быстро, а уж после оттаскивать этого красавца к медикам. Поэтому... поэтому начнём! Эй, дружок! – позвал детектив громко без тени улыбки в голосе, пальцем указал на камеру и приказал: - Посмотри прямо вон туда, влево и вверх, и назови своё полное имя, фамилию, свой социальный номер, если помнишь, и причину собственного ареста.
– Причину? – Джуиттли вскинул тяжело поникшую голову, кажется, впервые за время нахождения в допросной комнате внимательным и ясным взглядом тёмно-карих глаз рассмотрел сидящих перед ним детективов. Плечами передёрнул, морщась от боли, и сказал: - Да не было никакой причины... схватили... прямо на площадке... бой остановили из-за вас... Вялый теперь не зачтёт мою победу... будет Томаса трясти, пока я тут...
Говорил он тихо и медленно, точно слова с трудом подбирал, или разбитые в кровь губы не хотели его слушаться.
– С каких это пор ты на Валлека снова работать начал? Мне говорили, ты завязал с боями и с тотализатором... Ты же в автомастерской у Лесси работал всё это время. Мы там тебя искали сегодня. А ребята сказали, ты отгулов на неделю вперёд набрал. С четверга где-то зависаешь... В какие такие дела ты впрягся, а, Майки? Чей заказ на этот раз выполнял?
Джуиттли молчал, глядя на собственные руки. Они у него всё ещё оставались обмотанными белыми боксёрскими бинтами. Правда, белыми сейчас их можно было назвать с большой натяжкой, настолько заляпана оказалась ткань кровью, пролитой на бойцовской площадке.
– Ну, давай... давай, включай голову! – прикрикнул требовательно Кросстин и бросил на стол перед Майком первую фотографию из стопки, собранной на пластиковую скрепку. – Узнаёшь? Видел раньше этого парнишку? Его похищение – твоих рук дело?
Маук медленно перевёл взгляд на фото Арвида Ставтириса, глядел на снимок, распечатанный с мобильного телефона, с полным равнодушием. Ничего не было в этом взгляде: ни интереса, ни узнавания, ни встречного вопроса. Одна лишь усталость человека, вымотанного до предела.
– Мальчик был похищен в четверг, и ты как раз в этот четверг не вышел на работу. Это совпадение или нет? Что ты можешь нам сказать? Что ты делал все эти выходные? Начиная с четверга, чем занимался все дни?
– Да ничем... – Майки чуть сбоку взглянул на Виттича сначала, лишь потом перевёл взгляд на детектива Кросстина, снова повторил медленно, почти по слогам: – Ничем... Спали... ели... катались... пили... Ким была со мной... она может подтвердить... Не все дни, но была...
– Понятно. А мальчика ты по приказу Вялого выкрал? Его это план? Деньжат подзаработать решили? Или твой босс заказ чей-то принял?
– Какой заказ? Какого мальчика? – Джуиттли голову вздёрнул, так сильно назад подался, точно б грохнулся с привинченного к полу табурета, если б руки его через цепочку наручников не были продеты и закреплены за стальное кольцо в столешнице.
– Ладно. Могу допустить, что ты владеешь не всей инфой по делу. Валлек не будет тебя посвящать во все подробности, не того ты поля ягодка... Но мальчика вы с кем брали? Кто твои сообщники?
– Какой ещё мальчик? Не знаю я никакого мальчика! Что происходит вообще? – Джуиттли попытался возмутиться, но голос его сорвался на сиплый шёпот, а потом и вовсе пропал. – Меня по драке повязали... Не надо на меня вешать чьё-то другое дело... За бой я готов отсидеть... Три месяца там, кажись, или полгода... Меня Вялый попросил выйти... долг отработать... Больше я не знаю ничего...
– Хорошо. Допустим, что так оно и было, – согласился Кросстин, вытащил из ящика стола всё ту же стрекозу с алмазными глазами и, не говоря ни слова больше, положил украшение близко перед руками задержанного Джуиттли. Тот сильно подался вперёд, долго смотрел, чуть наклонив голову к левому плечу. Его левый глаз заплывал всё больше, им он уже почти не видел, и из носа, разбитого во время драки, снова потекла кровь. Майки шмыгнул, потянулся руками повыше почти инстинктивным движением, но длина цепочки не позволила.