А может в итоге оказаться всё просто, и Арвид не заподозрил ничего лишь потому, что спутал машину, не увидел из-за экрана лицо водителя или растерялся от неожиданности.
– Какой тебе резон покрывать Вялого? Если ты поможешь нам вернуть мальчика отцу живым и здоровым, тебе это обязательно зачтётся. На твоём боссе и без того куча грехов, и мы давно уже к нему присматриваемся. Тотализатор без налоговых отчислений и подпольные бои – это мелочь для него, но если ты дашь показания о его участии в похищении школьника – это станет серьёзным поводом прикрыть его самого и его клуб. Он сядет и сядет надолго. Лет на восемь-десять – это я могу спокойно гарантировать. А тебе мы обеспечим защиту и полную безопасность. На тебе останется лишь участие в поединке. Три месяца или около того, ты сам так сказал... Это хорошая сделка, Майк. Лучшего тебе никто никогда не предложит. Такой шанс круто изменить жизнь! И вернуть честное имя! Давай же, ну! Ты же неплохой боксёр! Отличный боец! Ты ещё можешь в спорт вернуться. Сколько тебе сейчас? Двадцать или чуть больше? Это не возраст! Ни к чему жизнь свою так тупо просаживать. И ради кого? Ради Вялого? Не стоит он того!
Кросстин уговаривал негромким мягким голосом, пользуясь тем, что запись допроса так и не была начата. Виттич слушал этот тихий почти вкрадчивый голос и сам чувствовал, как под его воздействием, как в трансе, всё глубже уходит в собственные мысли. Джуиттли, кажется, даже моргать перестал, так и сидел, спрятав лицо в ладони, сложенные лодочкой. В сознании ли он ещё?
– Пусть его хоть кто-нибудь из медиков осмотрит, – прошептал Виттич тихо, переводя взгляд на детектива. – Парень совсем плохо выглядит... Он ничего не скажет. Он не понимает, где находится.
– Всё он понимает! – недовольно и резко возразил Кросстин, с громким шлепком роняя фотографии на стол.
Джуиттли в ответ на этот звук дёрнулся всем телом, выпрямляя спину, посмотрел помутневшими больными глазами вокруг себя. Остановил взгляд на снимках, нахмурился, рассматривая ещё одну фотографию юного Ставтириса. Было в этом взгляде что-то, что-то, очень похожее на узнавание. Да, Джуиттли видел школьника раньше и не хотел в этом признаваться. Но так ли оно нужно было, это признание, когда есть улики? Вот эта вот стрекоза, к примеру, с галстука мальчика. Она не просто так залетела в шкафчик Кимберли Таллис. Таких случайностей не бывает.
– Мы нашли ваше первое место... тот домик в лесу за городом. Собранные улики проходят обработку, и одно мы знаем точно: твоя девушка участвовала с вами. Она была с вами! Ты знаешь, сколько дают за одно только соучастие в похищении человека? А похищение несовершеннолетнего – это отягчающее обстоятельство. Твоей Ким пятнадцать лет грозит, понимаешь ты это? – Кросстин чуть вперёд наклонился. Он поднялся и теперь всей своей крепкой широкоплечей фигурой грозно нависал над Майки.
– Она не при делах вообще... Чего вы её схватили? Она не знает ничего... – почти жалобно прошептал Джуиттли, вытирая кровь под носом об обмотку бинта с наружной стороны ладони.
– Если мальчик погибнет, срок за соучастие возрастёт до двадцати пяти лет. Ты согласен ждать свою красавицу четверть века? Сколько ей будет после отсидки? Сорок три? Хороша семейка! Хотя какая там семейка? Ты в одной будешь тюрьме, она – в другой! Кто вам видеться позволит?
– Моя Ким тут не причём! – Майки подбородок выставил с вызовом, выдерживая взгляд детектива.
– А кто причём? Кто из твоих дружков помогал тебе? Кто руководит всем делом? Назови имена или клички – хоть что-то расскажи – и отдыхать пойдёшь в отдельную камеру. И никто тебя больше не тронет, пока не отлежишься. Даже мамке твоей сам сообщу, что ты у нас, чтоб не волновалась зря. И девчонку свою завтра же увидишь.
Майки насупился, тяжело сопел распухшим носом, всё чаще приоткрытым ртом дышал, задыхаясь. Держался он пока на собственной выносливости и упрямстве, но после всего соображал медленно и трудно.
– У нас есть улики и на тебя самого. Прямо сейчас лаборатория проводит ДНК-сличение образцов. Поэтому будешь ты молчать или будешь сотрудничать с нами – это уже мало что меняет. Твоё участие в похищении – вопрос решённый. Но если мальчишку удастся вернуть домой живым, на кое-какие мелочи мы сможем глаза закрыть. Например, то же соучастие Таллис... Она хоть навещать тебя сможет. И не годы, а месяцы...
– Какие такие улики? Чё-то я... не пойму никак... – Майки медленно глаза прикрыл, хотел моргнуть, но был настолько слаб, так и замер. Голова его начала никнуть, снова склоняясь на руки. Казалось, он засыпает сидя.