— Думаю, ты отлично справился без меня, — пожала она плечами, подняв бокал с вином и сделав глоток.
— Сейчас принесу тебе бургер, — сказала Руби, поставив передо мной пиво и исчезнув на кухне. Я опустился на табурет рядом с Саванной.
Черт, она была красива.
Всегда была. Но сейчас — совсем другая.
Сексуальная, взрослая, потрясающая.
Но с ней я не собирался терять бдительность. Скорее всего, она исчезнет так же внезапно, как появилась.
— Думаю, ты приехала на похороны Эйба? — спросил я, а она внимательно смотрела на меня, не скрывая этого.
— Да, — выдохнула она. — Ты хорошо выглядишь.
— Тебе надо почаще выходить в люди. Я только что с трехдневной смены и чувствую себя дерьмово.
— Все такой же оптимист, — усмехнулась она.
Черт. Как же я скучал по этому смеху.
— А ты выглядишь хорошо, Кроха.
Меня самого удивило, насколько легко с языка слетело ее прозвище.
Будто и не было этих лет.
2
Саванна
Черт побери. Забыть про Хейса на расстоянии было куда проще, чем снова увидеть его спустя столько лет. А он оказался еще сексуальнее, чем я его помнила.
Хейс Вудсон, он же мой лучший друг с самого детства. Мы были соседями, одноклассниками, приятелями, неразлучной парой — всем этим и даже больше.
Мы оба росли в непростых семьях, но всегда были рядом друг с другом.
Пока все не пошло к черту.
Пока он не показал, кто он на самом деле.
А уж если человек показывает мне свое истинное лицо — я верю.
Ладно, не всегда сразу. Иногда приходится схлопотать пару ударов под дых, прежде чем до меня дойдет. Но в итоге я все равно верю.
Я — странная смесь абсурдного оптимизма, веселого настроя и светлой энергии. При этом надо мной всегда висело серое облако, которое напоминало: каждый раз, как только я опускаю щит, по лицу прилетает пощечина.
Поэтому я остаюсь той же жизнерадостной и безумно позитивной, но щит опускать не собираюсь.
Особенно рядом с этим мужчиной.
Даже если он выглядит неприлично хорошо.
Я вздохнула, вспомнив, сколько фантазий у меня было, когда мы были подростками. Даже когда он начал встречаться с этой ледяной королевой, Хейс был единственным мальчишкой, о котором я грезила ночами.
Он сумел разбить мне сердце и это при том, что между нами даже не было настоящих отношений.
Ну, кроме тех, что жили у меня в голове.
— Ненавижу это прозвище, — пробормотала я, делая вид, что раздражена, хотя внутри все сжалось от того, как по мне ударил его голос.
— А мне вот никогда не нравилось, когда ты называла меня Вуди, так что будем квиты, — ухмыльнулся он, как раз в тот момент, когда Руби вышла из кухни с двумя бургерами и поставила один передо мной.
— Это что еще такое? — спросила я.
— Подумала, тебе не помешает поесть после такого дня.
Хейс бросил на меня взгляд:
— Похороны завтра, да? А что было сегодня?
Я поблагодарила Руби, взяла бургер и откусила. Внутри боролась с собой: насколько сильно я хочу поделиться с ним?
Но это же Хейс.
Даже если мы больше никогда не заговорим, он был лучшим слушателем, которого я знала.
Наверное, потому что он и сам не особо болтливый.
Братья Руби — Рико и Зейн, которых я не видела с детства, — вошли в бар и подозвали ее. Она пообещала вернуться, а я подняла взгляд и увидела, как этот большой мужчина рядом просто смотрит на меня.
Ждет.
Он всегда был крупным, но сейчас казался еще больше.
— Ты что, вырос?
Он приподнял бровь:
— Нет. Может, это ты стала ниже?
Это была наша вечная шутка. Он был почти на тридцать сантиметров выше моих ста шестидесяти двух.
— Я не стала ниже.
— А я — выше. Так что рассказывай, что случилось.
— Почему? Мы не виделись больше десяти лет. С какой стати тебе это знать? — я спросила, а он откусил бургер, потом подтянулся вперед, перегнулся через стойку и налил себе стакан колы, будто он тут хозяин.
— Может, мне просто скучно, и я хочу развлечься.
— Я всегда была лучшим твоим развлечением.
— Не стану спорить. Я же пережил твой этап с чечеткой, со скрипкой, с пианино... А потом были годы, когда ты решила, что у тебя голос — смесь Тейлор Свифт и Адель.
Я приподняла бровь, припомнила строчки, которые писала, когда всерьез собиралась идти на American Idol, и запела куплет:
— Он такой счастливчик и весь из себя спортивный,
Он любит мой смех и зовет меня Крохой.
Он надевает ковбойские сапоги,