Я крепко прижал ее к себе и поцеловал в макушку.
— Вот в чем суть, Сав. Мы могли не говорить друг с другом все эти годы, но связь — она осталась. Она сильнее всего. Именно поэтому, когда появилась идея с фиктивным браком, я не колебался. Потому что это ты. Мне нахрен не нужно жениться. Я не хочу такой жизни. Не хочу никого любить так, как это бывает в сказках. Но если бы для тебя нужно было что-то — я бы не задумывался. Г и М, помнишь?
Она провела пальцем по крошечной зеленой горошине, вытатуированной у меня на запястье, и приложила к нему свою — морковку.
Раньше мы так делали все время.
— Горошек с морковкой — навсегда.
— И на этой планете нет ни одного другого человека, ради которого я бы согласился на эту дурацкую фразу или сделал эту нелепую татуировку, кроме тебя, — я фыркнул. Мы сделали их на ее пятнадцатилетие в какой-то забегаловке, где никто не спросил документы. Саванне казалось, что татуировка сделает ее крутой. В итоге морковка на запястье принесла ей домашний арест, а все остальные даже не заметили.
Но мы всегда помнили, что они есть.
Напоминание о том, что у нас было.
— Я до сих пор думаю, что это самые крутые татуировки, — усмехнулась она.
— Ну, если я готов ради тебя на все, то ладно. Но татуировки все равно убогие, Кроха.
Ее губы дрогнули в улыбке:
— Я рада, что мы поговорили.
— Я тоже.
— Пожалуй, это самые длинные твои речи за всю жизнь, — поддела она меня.
Я резко двинулся и уложил ее на спину, начиная щекотать:
— Любишь меня дразнить, да?
— Это мой супружеский долг! — рассмеялась она, а я задержал на ней взгляд.
Блин, у нее были самые чертовски притягательные губы на свете.
Когда она провела языком по нижней губе, мой член тут же отозвался. У него явно был свой мозг. Она быстро отодвинулась, вскочила с кровати и поправила майку.
— Не смотри так. Я это не контролирую. Ты ведь моя жена, так? — рассмеялся я, откинувшись на подушки.
— Я наконец перестала тебя ненавидеть. Давай не будем все усложнять, — сказала она, подмигнула и пошла к двери.
— Спокойной ночи, жена.
— Сладких снов, муж.
И черт возьми, я не знал почему, но едва она вышла из комнаты — я сразу почувствовал, будто снова потерял ее.
16
Саванна
Утро я провела на ферме, контролируя ход ремонта и снимая контент для соцсетей. Моя страничка буквально взорвалась, и мне даже написали несколько интерьерных студий — предлагали поработать у них.
На прошлой неделе я провела несколько часов в магазине плитки, выбирая идеальные образцы для кухни и ванных. Я хотела сохранить характер старого дома, но при этом добавить современности.
Этот стиль я назвала прибрежный фермерский шик и мой хэштег уже стал вирусным.
Эйб бы посмеялся, узнав, что я делаю себе имя, ремонтируя их с Лили дом.
Теперь все в нем будет светлым и просторным — в отличие от темных полов и отделки, которые были раньше. Я считала каждую копейку, потому что у меня был только аванс для Кинга и Нэша, но они, похоже, совсем не переживали. Правда, они и не знали, что мое наследство зависит от брака… который, конечно, фальшивый.
В их глазах я — жена Хейса, и ради меня они готовы на все.
Я сохранила все шкафы, которые мы сняли во время демонтажа, и выложила их на продажу, вместе со старой техникой и мебелью. Деньги за них были небольшие, но пара сотен тут, пара там и уже неплохо.
Кинг и Нэш привезли бригаду, чтобы отшлифовать оригинальные деревянные полы и покрыть их светлым лаком. Мы сэкономили кучу денег, отказавшись от новых полов, и светлое покрытие сделало дом гораздо ярче.
Я сказала, что мне нужно домой, и они оба начали подшучивать, мол, я заставляю Хейса устраивать вечеринку для ребят с пожарной части.
Сейлор, Демми, Руби, Эмерсон и Пейтон предложили прийти помочь с украшением дома. Была суббота, и мне было чертовски приятно, что они согласились потратить выходной на меня.
Когда я вошла в дом, Хейс стоял на кухне в одних серых джоггерах. Он стоял ко мне спиной, и я уставилась на татуировку Ride or Die, вытатуированную на его спине. От плеч до узкой талии — сплошные мышцы. Он был крепкий, сильный… и у меня моментально пересохло во рту.
— Ты собираешься заговорить или просто будешь стоять и пялиться, Кроха? — его голос был хриплым и сонным, что неудивительно: он только что вернулся со смены.
— Как прошла ночь?
Он обернулся, скрестив ноги в щиколотках, и вся его грудь оказалась на виду.