Он ведь вообще не заводил отношений.
Неужели мы действительно думали, что никто не заметит, как странно, что он вдруг женился за пару недель?
Это все должно было быть просто. А стало — чертовски сложно.
— Савви, — позвала Эмерсон, и я повернулась к ней. — Мы не здесь, чтобы судить. Мы с вами. Всегда.
— Поддерживаю, — кивнул Нэш.
— Мы женаты. Мы счастливы. И это все, что нужно знать. Все, что по-настоящему важно, — сказал Хейс, поднялся и выбросил пустой стакан в мусор. — И ты получишь эти деньги. И твой отец попадет в клинические испытания. И все будет хорошо. Потому что ты этого заслуживаешь, Сав. Ты — самый хороший человек из всех, кого я знаю. Ты моя жена. И ты, черт побери, заслуживаешь все самое лучшее.
Все уставились на него с открытыми ртами — обычно он не был многословен.
— Ну ничего себе. Наш парень растаял из-за жены. И мне это нравится, — усмехнулся Ривер. — Ладно, давайте оставим их вдвоем. Все-таки молодожены.
Эмерсон прошептала мне на ухо, что займется поиском информации по клиническому испытанию, когда я кратко рассказала о болезни отца. Мы попрощались и обнялись, и вот мы остались вдвоем — я и Хейс, стоим в прихожей его дома.
Нашего дома.
Я посмотрела на него, не зная, что теперь делать.
— Пора переносить твои вещи из гостевой. Сегодня ты спишь в моей кровати. В нашей. И даже не думай спорить — мы делаем это.
И я не собиралась спорить.
Теперь всем заправлял мой муж.
19
Хейс
День был тяжелый. Мы возились с иском от жадной до денег стервы, которая уже успела воспользоваться добротой пожилого человека.
А наш с Саванной брак теперь будут разбирать по косточкам.
Саванна винила себя за то, что втянула меня во все это, но она не понимала одного: я был рад оказаться здесь.
С ней.
Я скучал по ней. Все эти годы, что мы провели порознь, чего-то не хватало. А теперь она вернулась в мою жизнь, и я хотел удержать ее рядом.
Мы перетащили все ее вещи в мою спальню, уничтожив любые следы того, что она жила в гостевой, прежде чем на этой неделе приедет Белинда и начнет уборку.
Ситуация у нас была… неопределенная.
Меня безумно к ней тянуло, но я до чертиков боялся сделать хоть шаг, который ее отпугнет.
Я плыл в незнакомых водах.
Я сидел на краю кровати, когда открылась дверь ванной. Саванна вышла в коротких шортах и майке. Ее кожа блестела от влаги, волосы были длинные, мокрые, и капля воды скатилась с плеча по руке, по которой лежали пряди.
Мне вдруг захотелось слизать эту каплю.
Блядь. А ведь теперь она будет спать в моей постели. Как, черт побери, мне продержаться так несколько месяцев?
— Я могу спать в спальнике на полу. Кто об этом узнает? — спросила она, вглядываясь в меня.
— Я вроде сказал, чтобы ты больше не спорила со мной на этот счет, — твердо ответил я. Без мягкости. Без намека на шутку. Я не шутил.
— Ах вот как… Муженька снова понесло, да?
— Я могу «понести» в любой момент, жена, — я встал с кровати, оставаясь в одних трусах, и поймал на себе ее взгляд, скользнувший по моей груди.
Она провела языком по губам, обошла меня и забралась в постель.
— Мы же уже спали вместе в одной кровати кучу раз за эти годы, верно?
— Ага. Пустяки, — я подошел к выключателю на стене.
— Тебе все еще нужна сторона у двери?
Я щелкнул выключателем и направился к кровати:
— Да.
Комната погрузилась во тьму. Тихо. Я скользнул под одеяло и устроился рядом с ней.
— Почему ты всегда выбирал ту сторону? Даже когда знал, что я сплю с этой стороны в своей комнате?
Иногда она мне писала, когда ее родители устраивали очередную истерику, и я вылезал из своего окна и забирался к ней через ее.
Потому что когда Саванна нуждалась во мне, я всегда был рядом.
И наоборот.
— Потому что если бы в твою комнату кто-то вошел, ему пришлось бы сначала пройти через меня, — честно ответил я. Я жил с человеком, который был жесток в подростковом возрасте, так что, думаю, это были мои инстинкты — желание защитить ее.
Она повернулась на бок, пододвинулась ближе, и ее нога коснулась моей.
— Ты такой теплый, — прошептала она. Запах ванили и лаванды наполнил все внутри, и я потянулся к ее бедру, притянул ее к себе.
Плотно. Целиком. К своему телу.
— Ты мерзнешь. Давай я тебя согрею, — мой голос был хриплым, и я изо всех сил старался дышать ровно.
Держи себя в руках.
— Ты всегда был горячий, честное слово. Температура тела у тебя явно не как у всех, — прошептала она, но не отстранилась. Ее пальцы скользнули по моему бицепсу.