Чёрт. Это тело заслуживает быть в музее как произведение искусства.
Он глянул через плечо и усмехнулся, словно знал, что я любуюсь.
Я обошла его, достала кружку, и чувствовала, как его взгляд скользит по мне.
Мы с моим мужем играли в опасную игру — игру притяжения.
Я налила себе кофе, долила в его кружку, стоявшую рядом, и нарочно провела телом по нему, проходя мимо.
— Ты же можешь просто словами сказать, чего хочешь, — пробормотал он, выкладывая яйца на тарелки.
— О чём ты? — спросила я, усаживаясь на высокий стул у барной стойки. Он сел рядом и поставил перед нами еду.
— Просто говорю: мы женаты. Если чего-то хочется — надо просто сказать. Брак ведь про то, чтобы делать друг друга счастливыми, правда?
— Согласна. Отличная философия. И спасибо за завтрак. Что я могу сделать для тебя сегодня? — спросила я, подцепив вилкой яичницу и застонала от удовольствия, проглотив.
— Хочу снова услышать, как ты стонешь. Только чтобы причиной была не яичница, а я, — усмехнулся он. — Но сначала — звоним твоим родителям и срываем пластырь. Они должны знать, что ты моя жена, прежде чем я подарю тебе ещё один оргазм.
— Для человека, который даже не в отношениях, ты слишком уж правил понапридумывал для этого брака, — я снова откусила, но на этот раз застонала нарочно громко — знала, как это его бесит.
— Привыкай. Ты сама согласилась выйти за меня. И если у тебя есть пожелания — слушаю внимательно.
— Всё, что захочу? — уточнила я, потягивая кофе.
— Конечно. Это часть сделки.
— Отлично. Тогда созваниваемся с моими родителями, а потом ты можешь довести меня до стона как угодно. Желательно в душе, потому что, странно, но я ни разу в жизни не принимала душ с мужчиной. Пора вычёркивать из списка. А ещё я хочу прочитать ещё одно письмо.
Он зажмурился, а я нахмурилась — и тут же поняла, в чём дело, опустив взгляд на его натянутые шорты. Прикрыла смех рукой.
— Ты ни разу не мылась с мужчиной в душе?
— Ни разу. Я вообще предпочитаю душ в одиночку. Но если ради письма придётся отложить душ — согласна на письмо.
Он задумался, а потом встал:
— Получишь и то, и другое. После звонков.
Он потянулся за моей тарелкой, но я перехватила ее:
— Ты готовил — я помою.
— Ладно, — он выбежал из кухни и вернулся уже в футболке, с моим ноутбуком в руках.
— И что ты делаешь? — спросила я, загружая посуду в посудомойку.
— Настраиваю тебе Zoom, — он хлопнул в ладони. — Живо, женщина.
Я неторопливо пошла в столовую, где он уже открыл ноутбук и все подготовил. Я написала обоим родителям, спросила, могут ли они быстро выйти в Zoom, и отец ответил сразу — я отправила ссылку.
— Ну ты и нетерпеливый, — сказала я, кликая по ссылке.
Хейс наклонился к моему уху:
— Я думаю только об одном, как довести тебя до оргазма в душе.
Мое дыхание тут же сбилось, а он тихо засмеялся, когда на экране появился отец, и тут же сменил выражение лица.
— Мистер Эбботт, рад вас видеть.
Мой муж умел быть самодовольной скотиной, когда хотел.
Надя сидела рядом с отцом, и я представила ей Хейса. Он много слышал о ней за последние недели.
— Я рад видеть вас снова вместе после стольких лет, — сказал отец с улыбкой.
Ну вот, сейчас будет неловко.
— Насчет этого, пап, — я прочистила горло, а Хейс под столом сжал мою ладонь и бросил взгляд, мол, он хочет все сказать сам.
— Мистер Эбботт, простите, что не пришел к вам первым. Я должен был проявить уважение, но мы просто… увлеклись.
Я вонзила ногти в его руку. Я должна сказать. Он может извиняться сколько угодно, но это мой момент.
— Мы поженились. Просто... — я покачала головой и пожала плечами. — Мы не смогли ждать.
— Мы не могли ждать ни минуты. И не хотели, чтобы нас кто-то отговаривал, — добавил Хейс. — Мы безумно влюблены.
У отца глаза полезли на лоб, рот приоткрылся:
— Вы… поженились?
— Поженились? — переспросила Надя.
— Да, — сказала я. — Простите, что не рассказала. Мне не хотелось пышной свадьбы или чего-то напыщенного. Но надо было сказать.
— Ну, тогда устроим большой прием, — улыбнулась Надя, прижавшись к плечу отца. А он вытер слезу, скатившуюся по щеке.
Я затаила дыхание, готовясь к его гневу.
— Я всегда знал, что вы с Хейсом созданы друг для друга. Я не мог бы быть счастливее, — усмехнулся отец, заметно повеселев. — А теперь подарите мне внуков, пока я еще в силах с ними возиться.
Тяжесть опустилась на грудь. Врать отцу было неприятно, даже несмотря на то, что именно он стал причиной, по которой я вообще решилась на все это.