Я резко вдохнула, потрясенная его словами:
— Хейс...
— Я знаю, что не заслуживаю тебя. Знаю, что ты мечтаешь о семье, о сказке с белым заборчиком. А я не тот мужчина, который может тебе это дать, малышка. Я не создан для такой жизни. Но я могу любить тебя всем, что у меня есть, столько, сколько ты мне позволишь.
Я не могла дышать. Слезы катились по щекам. Я прижала ладони к его лицу:
— Я не люблю белые заборчики. Мне по душе открытые поля.
Он расхохотался, и я тоже улыбнулась сквозь слезы. Я всегда умела заставить его смеяться — даже когда он был до предела сжат, пугая своим молчанием окружающих. Но не меня. Я знала, какой он на самом деле.
Я знала мужчину, скрывавшегося за грубым фасадом, который он показывал всему миру.
— Я люблю тебя, Хейс Вудсон. И именно здесь я хочу быть. Так что не думай сейчас о будущем. У нас все будет хорошо, потому что мы — Хейс и Сав, правда? Горошек и морковка, — мой голос дрогнул. — Так что просто сдержи свое слово. Люби меня всем сердцем. Сегодня.
— Я смогу, — тихо сказал он.
— Покажи мне, как ты ко мне относишься, — прошептала я.
Он ничего не ответил и не нужно было. Я видела в его взгляде: он покажет. Он скажет все без слов.
Он не торопился. Раздевал меня медленно, осторожно, словно раскрывал что-то священное. Снимал джинсы, потом бюстгальтер, трусики и целовал каждую часть моего тела, будто заново открывая.
Кожа горела от желания, когда его губы скользили все ниже. Я потянула за его свитер, мне хотелось чувствовать его кожу. Он встал, стянул его через голову, не отводя от меня глаз. Я поднялась, наблюдая, как он расстёгивает джинсы, тянется к молнии. У меня пересохло во рту. Сердце колотилось.
Такой сильный. Такой сдержанный.
И сейчас — такой открытый.
Для меня.
Я любила его.
Я любила его так, как не любила никого раньше.
И мне хотелось, чтобы этого было достаточно.
И сегодня — этого было достаточно.
Он потянулся к тумбочке и открыл ящик.
— Ты когда-нибудь был с кем-то… без? — спросила я, голос дрогнул.
Рука у него застыла на ручке, он обернулся и посмотрел на меня:
— Никогда.
— Я тоже, — прошептала я. — Но я пью таблетки. И я хочу почувствовать тебя. Всего тебя.
Уголки его губ едва заметно приподнялись:
— Ну как я могу отказать своей жене?
— Ты пока ни разу не отказал.
Он забрался на кровать, навис надо мной, и его длинный, напряженный член лег мне на живот. Его губы накрыли мои, языки сплелись, а я зарылась пальцами в его волосы, притягивая еще ближе.
Он отстранился, губы скользнули по моей челюсти и шее, нежно прикусили мочку уха. Он провел языком по коже, оставляя влажную дорожку по ключицам и ниже, к груди. Его язык закружился вокруг каждого напряженного соска, и я выгнулась, раздвигая ноги шире, чтобы он смог лечь между ними. Я извивалась, вся пульсируя от нетерпения, когда его рот снова нашел мой.
— Ты точно хочешь? — спросил он, и в его взгляде было столько тревоги, что у меня сжалось горло. Он боялся причинить мне боль. А кто-нибудь вообще когда-нибудь заботился обо мне так, как Хейс?
— Да. Я хочу. Я хочу тебя.
— Ты уже и так моя, Сав. — Он сместился, и я почувствовала, как головка его члена касается моего входа. — Ты всегда была моей.
Я выгнулась, когда он медленно вошел, совсем чуть-чуть, и тут же охнула:
— Кажется, он не поместится.
Паника в голосе была отчетлива, и он тоже это почувствовал.
— Эй. Все будет хорошо.
Прежде чем я успела осознать, что происходит, он перекатился на спину и усадил меня сверху, так что я оказалась, оседлав его, с каждой ногой по одну сторону от его бедер.
— Теперь ты задаешь ритм. Вводи меня по чуть-чуть, детка. Ты справишься.
Черт возьми. Мой муж — невероятно сексуальный мужчина.
Я кивнула и глубоко вдохнула, опускаясь над ним. Обхватила рукой его член и начала двигаться вниз.
Медленно.
Сначала только головка, потом — сантиметр за сантиметром. Я задыхалась, чувствуя, как он растягивает меня.
Его руки были повсюду — гладили мои плечи, шею, волосы. Он успокаивал, ободрял, пока я опускалась все ниже.
— Такая чертовски хорошая девочка… Принимаешь меня всего, Сав. Жаль, ты не можешь увидеть, насколько ты сейчас потрясающая, когда я вхожу в тебя вот так.
Я выдохнула, принимая его до самого конца, и голова моя откинулась назад. Нужно было время, чтобы привыкнуть к его размеру. Он не двигался, позволял мне полностью контролировать процесс. Потом сжал пальцами мои волосы и заставил меня посмотреть ему в глаза.