Никаких возражений.
— Мне надо забрать ключи, сумку и чемодан, — прошептала она дрожащим голосом.
Я кивнул, пересел за руль и включил отопление на максимум.
Потом подбежал к ее машине, забрал все, что нужно. Когда открывал багажник, заметил, что бампер держится на соплях. Машина была старая и убитая. Ясно, что у нее не было лишних денег на ремонт. Наследство от Эйба явно спасет ей жизнь и я был рад, что он оставил его ей.
Поставил чемодан на заднее сиденье, сам сел за руль, отдал ей сумку и ключи.
Мы поехали к дому Эйба. Она молчала, пока я поворачивал на проселочную дорогу. Я бросил взгляд вправо, на воду, и увидел, как она смахивает новые слезы.
— Грусть — это нормально. Вы были близки. Думаю, тебе нужно время, чтобы все это осмыслить, — я въехал на длинную подъездную дорожку, ведущую к старому дому.
— Это была его мечта — отремонтировать этот дом. Он хотел, чтобы я этим занялась. Мы обсуждали, как все сделаем вместе.
Я поставил машину на ручник и повернулся к ней:
— Ты говорила, что это твоя работа?
— Да. Я дизайнер интерьеров. Параллельно перекупала дома, делала ремонт и продавала. Но основная работа была в крупной фирме в городе. Была. Меня уволили пару недель назад. Так что да, — ее голос начал дрожать, — сейчас у меня полный бардак. Я без работы. Только что согласилась съехать из квартиры в конце месяца. Денег — кот наплакал.
— Теперь у тебя есть дом и наследство, которого хватит, чтобы покрыть расходы в городе, — я порылся в бардачке, достал салфетки и протянул ей.
— Ага. На тридцать дней. А потом все это у меня отнимут, — пожала она плечами.
— Помнишь, что ты написала у себя на стене в спальне, когда мы были подростками? «Один день за раз». Это ведь была твоя мантра?
Она ничего не ответила, просто уставилась в окно.
— Сав, ну брось. Это же я. Ты можешь поговорить со мной. «Горошек и морковка», помнишь?
— Бывают дни и потяжелее. И да, это теперь навсегда на моей коже, так что помню, — она стянула розовую варежку и показала крошечную татуировку морковки на запястье.
Я провел большим пальцем по этому рисунку, но она тут же отдернула руку и снова натянула варежку.
— Почему тебя уволили?
— Клиент начал вести себя неподобающим образом. Намного старше меня, женат, богат. Я сказала начальству, что не хочу больше с ним работать. Через неделю меня уволили.
— Вот же мразь. И что он сделал? Почему ты не подала на них в суд?
Она снова посмотрела на меня:
— Я устала, Хейс. И не хочу обсуждать весь этот бардак с мужчиной, которого едва знаю. Спасибо, что подвез.
Прямо в лоб.
Я не стал напоминать ей, что это она ушла. Я пытался с ней связаться — слишком много раз. Она явно не хотела меня в своей жизни.
Но сейчас — не время и не место. Она оплакивала человека, которого любила.
Я вышел из машины, взял ее чемодан, и тут она тоже вышла.
— Дай, я сама понесу.
— Я сам, — сказал я.
— Мне не нужна твоя помощь, Вуди! — выкрикнула она. — Я взрослая женщина. Я справлюсь.
— Перестань упрямиться. У тебя сломалась машина. У тебя нет работы. Ты только что унаследовала миллионы и должна найти мужа за пару недель. Завтра хоронят человека, которого ты любила. — Белый снег падал на ее волосы, и я наклонился ближе. — Тебе нужна помощь. Позволь мне, черт возьми, занести чемодан в дом и проверить, работает ли отопление. Потом я уйду.
Она резко развернулась и зашагала к крыльцу.
— Дорожку никто не чистил, так что, скорее всего, под снегом лед, — проворчал я, и в тот же момент она поскользнулась.
Но, в типичной для Саванны манере, выровнялась, закрутилась на месте и вскинула руки, как фигуристка после проката.
— Помнишь, как я хотела стать профессиональной фигуристкой?
Я рассмеялся. Она поднялась по ступенькам и остановилась у двери, перебирая ключи. Было темно, поэтому я достал телефон и включил фонарик.
— Спасибо, — сказала она, вставив ключ в замок и распахнув дверь.
Она включила свет, и я удивился, что внутри тепло. Но бардак был знатный. Ее глаза округлились, когда она огляделась. Обои в коридоре были выцветшие и местами оторванные, из пола торчали щепки и гвозди. Я прошел следом, и когда она зажгла свет на кухне, вырвался стон. В раковине — гора грязной посуды, духовка старая и ржавая, и все в доме будто застыло во времени. Ремонт будет колоссальным.
— Ну, по крайней мере, есть где развернуться. Тут нужно переделывать все.
— Ты уверена, что сможешь здесь ночевать одна?
— В этом замке? — приподняла она бровь и усмехнулась. — Еще бы. Здесь тепло и есть электричество, что больше, чем я могу сказать о своей квартире в городе. Все будет нормально. Спасибо, что подвез.